Двадцать сигарет в пачке

Свет в них становился то ярче, то тусклее, но при этом все время был исключительной природы. Сиятельной природы другого измерения, которая не поддается никакой логике. Тем паче, о какой вообще логике может говорить такое существо как я, да ещё и находящееся в столь прискорбном положении?

– Это Сияние, – сказало существо по имени Адам.

Голос его звучал неправдоподобно, как если бы вдруг солнце вместе со способностью светить и согревать получило дар речи.

Он опустил руки и сел рядом со мной на камень. Мягкая волна света шлейфом опустилась вслед за ним.

Я понемногу осмелел, поднял голову и лизнул его руку. Мне показалось, что Адам улыбнулся, но такое движение заставило свечение на его затылке вспыхнуть ярче и отозваться голубоватым сиянием под сводами пещеры.

Я обошёл Адама, чтобы внимательно рассмотреть его затылок. Несмотря на значительность повреждения, о травме говорила лишь небольшое отверстие на самой макушке, которое, словно веком, затянуло тонким слоем кожи. Тем не менее выглядело это крайне нездорово, и я снова заскулил от тоски, сопереживая братской боли.

Но Адам, который стоял у каменной глыбы и осторожно ее ощупывал, не обратил на это внимания, словно говорил с кем-то или чем-то.

Он похлопал по глыбе:

– Это – Камень Причины.

Поднявшись на его вершину, он вновь развёл руки в стороны и так провёл некоторое время – совершенно неподвижно, в абсолютной тишине.

Вдруг Свет, до той поры набегавший мягкими размеренными волнами, принялся закручивать водоворот огненных вспышек вокруг каменного подиума, на котором стоял Адам.

Пучки Света в своём танце сталкивались со стенами подземелья, и те будто плавились от этих ударов. Откуда-то из глубин поднялся страшный рокот. Он наполнил все окружающее пространство, заставляя своды дрожать и осыпаться.

В конце концов Свет сконцентрировался вокруг Адама, столпом взметнулся ввысь и разорвал пещерный свод.

Едкий дым заполнил пустоту, а возрастающий рёв вырвал каменную глыбу и выбросил её вверх. От адского шума, дыма и свиста разлетающихся осколков раздираемой на части пещеры меня объял первобытный ужас.

Я уткнулся в ногу Адама, закрыл глаза и пролежал так, парализованный страхом, до тех пор, пока открытое пространство не поглотило раскаты взрыва, исторгнувшего из земных недр наше каменное основание.

К солнцу. К жизни.

Я почувствовал, как рука мягко гладит меня по голове.

Клубы пыли и дыма постепенно улеглись, и прежде чем открыть глаза, я ощутил свежесть воздуха.