Исчезновения

Да, имелись у меня в жизни и другие профессии, но мечтал я, честное слово, только об этой. Фантазия, понимаете ли, такая с самого детства была. И как изволите видеть, фантазию свою в какой-то мере таки осуществил…

– Увы, не у всех фантазии так же осуществимы, – нашел в себе силы улыбнуться Еремеев. – Моя, например – уж точно, едва ли…

– Гм, любопытно, и кем же вы себя фантазируете? – поинтересовался Небрат.

Еремеев представил себе все вживе. Вот он лежит брюхом кверху, прикрыл лицо каким-нибудь тропическим лопухом, жаркое солнце греет сытое пузо, и никаких забот о хлебе насущном, никаких тревог.

– Молодым орангутангом на острове Борнео, – честно признался он.

– Да, с вашей фантазией дело обстоит, пожалуй, куда сложнее, – согласился сыщик. – И все-таки вернемся к вашей жене, к ее фантазиям.

– Боюсь, что с ее фантазиями дело обстоит ничуть не проще, – сказал Еремеев. – Так что вряд ли это как-нибудь может способствовать…

– А все-таки?

– Хорошо, – сказал Еремеев уже с некоторым раздражением.

 – Коль хотите, незадолго до того, как исчезнуть, она не раз воображала себя главной жрицей богини Иштар. Вам это о чем-нибудь говорит?

Вид у сыщика был задумчивый.

– Иштар, она же Ашерот, она же Астарта… Одна из самых почитаемых богинь Вавилона и всего Древнего Востока, – со знанием предмета проговорил он.

– Если угодно знать, – добавил Еремеев, – Ирина даже имя для себя где-то раскопала. Хотите знать, какое?

– Было бы любопытно.

Еремеев тщательно выговорил:

– Ина-Эсагиларамат.

Нет, решительно ничем нельзя было поставить в тупик этого Небрата. К полному изумлению Еремеева, он с ходу совершенно точно перевел:

– «Любимая в храме Эсагилы» – кажется, так. Насколько я знаю по литературе, жрицы этой богини Иштар занимались в храмах древнего Вавилона ритуальной проституцией. Весьма любопытный, мне кажется, факт.

Мог бы этого и не добавлять. Еремееву стало неприятно. Довольно сухо он спросил:

– И это сколько-нибудь приближает вас к объяснению случившегося?

– Кто знает, кто знает… – задумчиво отозвался Небрат.

 – Qui vivera – verra1, – тем самым показывая, что ему не чужды не только латынь и древнеакадский. – Во всяком случае, я бы не стал в столь необычном деле, как наше, опускать такие подробности. Между прочим, должен сказать, что именно такого рода подробностями…

Договорить он не успел – в кармане у него затренькал мобильник.