Исчезновения

Небрат взял трубку и, не задавая никаких вопросов, только мерно, с интервалом в полминуты повторял: «Угу».

Еремеева опять мутило, и потому, видимо, между «угуканьями» Небрата опять в ушах задребезжал Гонин голос, в общем-то перекликавшийся словами с тем, что пару минут назад говорил странный сыскарь:

– Понимаешь ли, Еремеич, только самые казалось бы незначимые подробности могли бы помочь нам ухватить кончик ниточки, которая в конечном счете…

Наконец Небрат перестал «угукать», убрал трубку в карман и сказал:

– Ну вот, мои предположения оказались верными.

Только что наши ребята осмотрели крышу. Именно за той самой трубой они нашли винтовку с оптическим прицелом. Название марки вам ничего не скажет, но я-то знаю, что такая штуковина стоит несколько тысяч долларов. Ни у кого, кроме хорошего профессионала, такой не может быть. И то, что он оставил на месте столь дорогую вещь, тоже свидетельствует о том, что мы имеем дело с настоящим профессионалом: их непреложное правило – всегда избавляться от единожды засвеченного оружия. И что же, рассудите сами, из этого следует?

– Что зачем-то на меня охотится опытный профессиональный убийца… – с сомнением проговорил Еремеев.

Небрат закатил глаза.

– Нет, право же, у вас что-то явно с головой! – не особенно вежливо сказал он. – Как можно делать выводы, столь диаметрально противоположные тем, которые с очевидностью напрашиваются сами собой?! Уже говорил вам, а теперь еще более настойчиво повторяю: если бы работал профессионал, то мы бы с вами сейчас бы не разговаривали! Вы же, если не считать двух случайных царапин, совершенно целы, – как-нибудь это вяжется с работой настоящего профессионала? Да за такой промах его бы!.

.

– Но все-таки он, к счастью для меня, промахнулся, – вставил Еремеев.

– А с чего это вы, собственно, взяли, что он промахнулся? – резко спросил Небрат.

– Но… – Еремеев чуть замялся. – Но поскольку мы с вами все-таки разговариваем – а это факт, по-моему, довольно очевидный…

Небрат перебил:

– Давайте-ка все-таки будем точны.

Интересно, что вы называете промахом? А то, боюсь, мы с вами имеем в виду совершенно разные вещи.

Вопрос показался глупым. Все же, чуть призадумавшись, Еремеев наконец сформулировал более или менее приемлемое определение:

– Промахом, если вам угодно, я называю непопадание в намеченную цель.

– Вот-вот, совершенно исчерпывающе, – охотно согласился Небрат.