Исчезновения

– Звериное логово? – удивился Еремеев. – О чем вы? Божий одуванчик старик-антиквар и девчушка пятнадцати-шестнадцати лет!

– Ну, что это за девчушка, вы, надеюсь, уже получили возможность понять, – сказал Небрат. – А насчет, как вы изволили выразиться, божьего одуванчика… Да будет вам известно, что таксист, он же капитан милиции в отставке Владимир Варенцов, мастер по самбо, между прочим, и обладатель черного пояса по каратэ, так и не довез его до больницы. Вот так-то, господин защитник одуванчиков!

– И что же случилось? – не понял Еремеев.

– А то, что по дороге пропал Варенцов. Наше агентство уже наводило справки – ни в одну больницу они со стариком не заезжали. Ладно бы один старик пропал – но Варенцов!.. Да его умыкнуть – взвода спецназа не хватит! Однако оба словно растворились в воздухе. И вы при сем изволите говорить – божий одуванчик!

На какое-то время Еремеев примолк, потрясенный. Потом спросил:

– А в лавку к старику не наведывались?

– Уж без вас бы никак не догадались! – отозвался Небрат.

 – Еще позавчера!.. Только нет уже там никакой антикварной лавки. Дверь нараспашку, все барахло антикварное исчезло, и в подвале пусто. Как вам нравится такая оперативность?

Еремеева только и хватило проговорить озадаченно:

– Да-а…

– Ладно, – махнул рукой сыщик, – мне вас еще на ноги подымать надо. Отравление газом, поверьте, не шутка. Вам нужно жидкости пить побольше, чтобы вся эта гадость из организма поскорей ушла.

Я сейчас… – С этими словами удалился из комнаты, и было слышно, как он за дверью открывает погреб.

Лишь теперь Еремеев как следует пригляделся к обиталищу Небрата. Обстановка комнаты была самая что ни есть спартанская: кроме шаткого кресла, в котором он, Еремеев, сидел, и заправленной раскладушки – видимо, того единственного ложа, о коем сыщик упоминал – да развалюхи-шкафа, никакой другой мебели не было. Убогость жилища усугубляли серые стены, некрашеные дощатые полы, задернутые холщовые занавески и голая лампочка под потолком.

Не за что было уцепиться взглядом, чтобы сделать вывод о каких-нибудь пристрастиях или привычках сыщика, кроме разве что его привычки к аскетической донельзя жизни.

Еремеев с трудом встал, раздернул занавески, чтобы определить, в каком районе столицы он находится… и не увидел за окном Москвы. Поляна, пруд и лесок за ним – вот и все, что он смог узреть.