Апокрифъ

Граф Литта слегка покривился, но делать внушения им не стал, ибо тем временем отец Иероним наконец как-то нащупал своими бельмами и его, графа, и фон Штраубе. Барон всегда несколько робел под взглядом этих белых слепых глаз, казалось умевших смотреть в самую душу. На сей раз, однако, слепец лишь прошелся по нему бельмами, а вот на Литте их позадержал, и фон Штраубе почувствовал, что при этом даже комтура охватила робость, ибо так сурово не могут смотреть никакие зрячие глаза.

Явно приложив к тому усилие, граф отвел взгляд от этих бельм и сказал:

– Прошу рассаживаться, братья, времени у нас не много, а разговор предстоит важный.

Сам он первым уселся за стол и сделал знак братьям Пьеру и Жаку, чтобы те усадили отца Иеронима сбоку от него, но тот, отстранив их помощь, сам, точно зрячий, избрал для себя место, уселся напротив комтура и снова вперил в него свои бельма. Единственное, что смог сделать комтур, дабы защититься от них, это, изобразив тягостную муку головной боли, прикрыть глаза, как забралом, рукой.

Братья Пьер и Жак, видя неудовольствие графа, робко уселись на скамью у левого края стола.

– Не стану говорить об известном, – сказал комтур, – о бедственном положении Ордена и о том, что надо любыми путями изыскивать меры для его спасения.

– Любыми? – раздался голос слепца. – Я стал слабо слышать. Вы сказали: “любыми”, не так ли, комтур? Я часом не ослышался?

– Нет, вы не ослышались, – с трудом пряча раздражение, отозвался Литта.

– Любыми угодными Господу, – произнес наставительным голосом слепец.

Рука графа была уже слабым прикрытием от этих пронзительных бельм. Литта убрал ее от лица и (правда, отведя глаза) возразил достаточно властно:

– Не станете же вы поучать меня, отец Иероним, что угодно Господу, а что ему не угодно. Во всяком случае Господу угодно сохранение Ордена – этого, надеюсь, никто здесь не станет оспоривать?

Поскольку надо же было куда-то смотреть, то, говоря это, граф сурово взглянул на братьев Пьера и Жака, отчего те вовсе сникли, ибо менее всего намеревались что-либо из произносимого тут оспоривать.

– А с тех пор, как наш магистр почил, – твердеющим голосом продолжал граф Литта, – принимать жизненно важные для Ордена решения выпало на мою долю. И решение мое таково.