Апокрифъ

И не чинился, хоть и граф, объяснил ему, Двоехорову, что прибыли они из Мальтийского ордена. Про такую, однако, землю капрал не слыхивал, хоть географической науке был не то чтобы шибко, но все-таки обучен. Но и расспрашивать далее не стал, не желая выказывать перед иноземцами свою малую по сей части просвещенность.

Странная, видно, была земля, этот самый Мальтийский орден. Старичок, допустим, гишпанец. А самый молоденький – германских, это точно, кровей. И французишек двое, самых что ни есть французистых.

А вот пятый – в жизни не разберешь, кто такой. Лицом черен почти как арап, глаза слепые – бельмами. Именуют отцом Иеронимом – стало быть, монах. Только странный монах: на груди стальная кираса, на поясе длиннющий меч. Меч-то зачем, спрашивается, монаху? А уж слепому монаху – и вовсе смех только.

Да одеянием и все эти господа мальтийцы ему под стать – у всех старинные палаши, у всех какие-то пудовые вериги, плащи наподобие рыцарских, с восьмиконечными не то звездами, не то крестами.

Впрочем, до рыцарских причуд государь охоч. Но твоего брата капрала сие не касательно: ты изволь уставную амуницию соблюсти, чтобы все чин чином, не то отправишься вслед за Алешкой Ильиным.

Двоехоров со свечой аккуратно (не дай Бог еще бы не хватало воском закапать!) оглядел все свое обмундирование, не нашел в нем никаких огрехов и тогда только, покуда не затушил свечу, посмотрел на ладонь левой руки.

А была ведь там звездочка! Точно, была!.. Вот она, родимая, никуда не делась!

Чувствуя от этого сатисфакцию, капрал снова лег в постель, укрылся одеялом, и почти сразу же зашептала ведьма-ворожея:

“Говорю тебе, соколик, вона янеральская звезда! Хвельдмаршальская!.

.”

И батюшка, Царствие ему Небесное, приговаривал: “Служи, сыне Христофор. Береги честь. Чтобы точно стал у меня генерал-фельдмаршалом!”

И плеткой не потчевал боле.

[III] Барон Карл-Ульрих фон Штраубе, рыцарь Ордена, 19 лет

Молодой рыцарь фон Штраубе после того, как лег, несколько часов не мог уснуть.

Он все думал: зачем его привезли в этот холодный город? А спросишь – так и не ответит никто. Комтур граф Литта, отводя глаза, только бормочет туманное что-то про спасение Ордена и про его, фон Штраубе, великую в этом деле миссию, а отец Иероним изрекает что-нибудь вроде: “Nemo contra Deum nisi Deus ipse ” и, закатывая свои бельма, дает понять, что все эти расспросы для него “agonia Dei ”.