Причудливая Клио

Император, глядя на Васильцева из?под тоги глазом, расположенным на животе, произнес:

– Nous vous accueillons ? nouveau dans leurs possessions[14 - Мы снова приветствуем вас в своих владениях (фр.).].

Юрий вспомнил, что здешним монархам полагалось говорить на языках всех народов, имеющих помойки и нищих, то есть, стало быть, на всех существующих и когда?либо существовавших языках. Правда, во французском император был явно слабоват, но – noblesse oblige[15 - Положение обязывает (фр.

– Курмалы обала?, – добавил горбатый король то ли на этрусском, то ли на шумерском, то ли вообще на какой?то придуманной ими тарабарщине.

– Ну а капустка где? – спросил император.

Юрий показал авоську. Она пошла по рукам, пока не достигла трона.

– С Центрального рынка? – строго спросил король.

– С Центрального. Полтора кила.

– Что ж, хорошо, хорошо…

Монархи стали поочередно засовывать руки в банку с капустой и с наслаждением чавкать.

Наконец они слегка насытились. Император поставил банку уже только с половиной «полутора кил» между собой и королем и сказал по?русски:

– Да, капустка хороша, это ты, Васильцев, молодец. Ну а теперь к делу!..»

А вот уже новые Лука и Фома, на сей раз – накануне войны.

« На Луке был короткий пиджачок с жилеткой, в которой было аккуратно проделано отверстие для третьего глаза. Шею украшал галстук в горошек, на голову он успел надеть кепку, тоже весьма узнаваемую.

– В общем, вег’ной дог’огой идем, товаг’ищи!

Фома же проговорил с грузинским акцентом:

– Принес капустку? Это хорошо. Правильно поступил, товарищ Васильцев.

Вместе они минут пять уплетали капустку; тем временем и «Политбюро» уже потянулись к трону. Юрий понял, что вон тот, с козлиной бородкой, весьма смахивает на товарища Калинина, а тот, полный, с маленькими усиками, – ну чем не товарищ Жданов?

– Ну, что надо сказать? – спросил обладатель френча (шут знает, как его теперь следовало именовать) .

Инедружногрянуло:

– Le Roi est mort, vive le Roi! Le Empereur est mort, vive le Empereur![16 - Король умер, да здравствует король!Император умер, да здравствует император! (фр.).]

Потом еще и еще раз, все более уверенными и радостными голосами.