Злой Октябрь

– Ну что ж, – вздохнул Лежебоко, коли иначе нельзя, давайте хоть так будем действовать… Вы, однако, вижу, о чем-то задумались?

– Да, – кивнул я. – Чтобы нам поверили, нужны совершенно бесспорные доказательства.

– Например?

– Ну, например, личная подпись Леднева под его донесением в Охранку… Но увы, это уже из области чистых мечтаний.

– Не вижу повода для пессимизма, это дело вполне выполнимое.

– И кто ж вам даст такую бумагу?

– Никто не даст. Так мы и просить не будем.

Сами возьмем.

– Где?!

– Где лежит – там и возьмем. В Охранном отделении.

– Вы с ума сошли!

– Напротив – пребываю в самом здравом рассудке. Хоть она и Охранка – только ее самою сейчас никто не охраняет. Придем ночью и заберем все, что нам нужно.

– Хороши ж мы будем, если попадемся на грабеже, – сказал я. – Один – судебный следователь, пускай даже в отставке, другой – присяжный-поверенный. А уж что в газетах понапишут!

– Так вы что, против?

– Нет, отчего же, – ответил я, – напротив – целиком «за».

Вы правы, нынче такое время, что это вполне даже выполнимо. И когда же вы полагаете провести ограбление? (Ах, слышал бы кто-нибудь из моих подзащитных то, о чем говорит с судебным следователем их адвокат!).

– А чего долго тянуть? Нынче же ночью и провернем это дело.

На том мы и порешили с какой-то хлестаковской «легкостью в головах необыкновенной».

. . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Сейчас, когда пишу эти строки, уже сгущается вечер, и опять по городу зажигаются зловещие костры. Кто там, у этих костров? Революционисты? дезертиры? простые бродяги? А может, налетевшие на измученный город, как мухи на мед, люди Луки и Фомы? Иди знай!..

Через час мы с Лежебокой, как говаривали мои подзащитные, «идем на дело». О том, чем оно закончится, напишу завтра, если благополучно ноги унесем.

А сейчас, пока есть время, расскажу тебе еще об одном сегодняшнем происшествии, случившимся с нами – и не потому, что оно как-то связано с остальными событиями, а просто хочу добавить еще один штрих к описанию тогдашнего Петрограда.

Обладая лишь ничего не стоящими листами с керенками, Лежебоко уже месяц перебивался с хлеба на квас, и я, решив накормить его по-человечески, позвал следователя в ресторан.