Злой Октябрь

Лежебоко толкнул меня под столом ногой, но я и так уже держал в кармане руку на браунинге. У бывшего следователя тоже одна рука легла в карман.

Подойдя к нам, «старшой», здоровенный дылда со шрамом на щеке, прорычал:

– Тугаменты покаж, буржуазия.

Следом подскочил маленький, почти мальчишка, и визгнул:

– И «лопатники» пущай ложат на стол! Слыхали, буржуазия?

Лежебоко, – не ожидал от него такой прыти, – очень ловко ухватил «шестерку» двумя пальцами за нос, так, что у того сразу закапала из носу кровь, и спокойно сказал «старшому»:

– Плохо вы воспитали своих людей – наперед батьки в пекло лезут.

Так вам что вперед, «лопатники» или «тугаменты»? – И хотя три маузера уже были нацелены ему в лоб, так же невозмутимо продолжил: – Только хотелось бы знать – вы от какой партии будете, товарищ?

– Шлепни его, Иван! Шлепни! Борзой больно! – загнусавил малец с прищемленным носом.

На его писк «старшой» никак не прореагировал, он сказал:

– Мы-то? Ну, из «хреном подпоясанных», мало тебе.

Ложи лопатник, тебе сказано, пока в лобешник маслину не получил.

Лежебоко отпустил нос парня и закатил ему такого леща, что тот осел на пол, а сам произнес как-то даже радостно:

– Ну, раз «хреном подпоясанные», тогда иной разговор, – и с этими словами мгновенно выхватил из кармана свой 45-й калибр.

«Старшой», державший свой маузер стволом вниз, не решился его поднять и попятился, я, однако, увидел, что один из их братии, стоявший сзади и заслоненный другими, едва заметно поднимает свой ствол и тихо взводит курок, чего Лежебоко явно сейчас не видел.

В его маузер я и выстрелил из своего браунинга.

Его пистолет упал на пол вместе с оторванным пальцем, прилипшим к спусковому крючку. Раненый завизжал, закрутился волчком, пересыпая свой визг матерной бранью и забрызгивая кровью рядом стоящие столики.

– Так что, гражданин хреном подпоясанный, забирай своих инвалидов и давай-ка отсюда по-быстрому, пока женилку не отстрелили, – посоветовал Лежебоко.

Его совет, подкрепленный двумя нашими стволами, направленными на него, был выполнен незамедлительно. В следующий миг «хреном подпоясанных» уже не было в зале.

Из-за соседних столиков прозвучали аплодисменты в наш адрес. Половой, тот самый наводчик, «на цырлах», как говорят в их мире, снова подскочил к нам:

– Браво, господа! Чего-нибудь еще желаете?

– Еще рябчиков, – сказал Лежебоко, – что-то у меня аппетит разгулялся.