Сын палача

 – Он стольких зэков изловил! Всех насмерть загрыз, гадов! Он – заслуженный, не надо его!

– Здесь кончать будем? – не слушая ее, спросил другой из пришедших, доставая из кобуры пистолет, но старший на него прикрикнул:

– А ну убери свою пушку! Еще чего – в доме пальбу устраивать! А вы, девушка, намордник бы на собачку свою надели, а то к ней и не подойдешь.

– Ингусик, Ингусик!.. – запричитала девица, надевая намордник на пса.

– А со старшим майором что? – спросил лейтенант.

Сержант, склонившись, пощупал пульс лежащего.

– Да что? Всё со старшим майором, – сказал он. – Пса бы надо – поскорей; где бы только?

– Ведите к нам, – подумав, скомандовал лейтенант. – Там, в расстрельном дворе, и – того.

Юрию нисколько не было жаль обоих – ни людоеда пса, ни его покойного хозяина, еще большего, судя по всему, людоеда.

Два сержанта отвязали пса и повели его к выходу. Ингус шел на казнь твердо, с чувством выполненного долга, как какой нибудь народоволец. Вслед за ним другие два сержанта вынесли труп старшего майора.

Эта шинель с самого начала показалась Юрию подозрительной. Точнее, не сама шинель, а запах, от нее исходивший. Еще раз принюхавшись, он наконец понял, что это: запах лагерной вошебойки. Там, в лагерях, робы зэков пропаривают от вшей в каком то снадобье. А тамошние псы с младенческого возраста обучены рвать в клочья любого, от кого исходит подобный запах. При этом сотрудники вне опасности: от их шинелей такого запаха нет.

Оставшись наедине с рыдающей (очевидно, все же по обреченному Ингусу) дочерью старшего майора, Юрий спросил у нее:

– Давно у вашего отца эта шинель?

– Только что справил, – отозвалась она сквозь слезы, – месяца не прошло. – И снова за свое: – Ингусик, Ингусик!.. Бедный Ингусик!..

Васильцев перебил ее:

– В доме с тех пор посторонних не было? Я имею в виду – с тех пор, как он эту шинель себе справил.

– Нет, у нас дома никогда никого не бывает.

– Ну, хотя бы родственники.

– Нет у нас никаких родственников… Один вот Ингусик был!..

– А выходил отец в этой шинели куда нибудь?

– Только один раз. В бильярдную… – и опять, опять про своего Ингусика.

Юрий слушать не стал – вышел из квартиры. Ему все уже было ясно.

Все было обставлено до гениальности просто. Некто (а уж Юрий то не сомневался – кто) пробрался в эту самую бильярдную и сделал свое дело – посыпал шинель вошебойным веществом. С этого момента старший майор был обречен.