Чита – Харбин

Машинку бы швейную Зингеръ мне привез, вот это да! А то надоело к свекровке бегать.

Ничуть не удрученный мнимым безразличием Анисьи, Сергей прогудел.

– Матушка, завтрось утречком баньку истопи, залог со Степой пахать поедем.

– Чаво ты бухтишь, каку еще баньку, до покоса еще как до турецкой пасхи.

– Вот и я говорю, – упорствовал на своем Сергей, – стопи, зачин на елани делать будем.

– Вишь ты богохульник какой, – взвинтилась богобоязненная Анисья, – не бывать тому, совсем рехнулся.

Вечерось стоплю, мойся коли хошь, но один, без меня, сразу тебе говорю.

Зная, что жену не переспорить, Сергей согласился, пойдя на попятную. Вечерось, так вечерось[78 - Утрось – утром, вечерось – вечером.].

Думаю, здесь необходимо небольшое пояснение. В Забайкалье существовала традиция в день начала основных полевых работ, к коим относились сев, сенокос и уборка хлебов, топить утром баню. После помывки молились усердно при зажженных свечах, прося вспоможения у Господа Бога и лишь затем выезжали в поле делать зачин.

При этом день «зачина» ни в коем разе не являлся праздником или воскресеньем.

Эта была лишь одна из немногих земледельческих традиций. Так, например при посеве конопли зарывали в землю вместе с семенами несколько яиц. В засуху приглашали священников на молебен и ходили с иконами по полям. Накануне Родительского дня накрывали на ночь столы, насыпая тонкий слой муки и утром проверяли, не приходил ли родитель.

При уборке хлеба оставляли небольшую полоску несжатой «Волосу[79 - Волосъ или Велесъ – божество в древнерусском языческом пантеоне, «скотий бог», бог удачи и плодородия, покровитель сказителей и поэзии.

] на бородку». Эта языческая традиция ведет свою родословную из глубины веков.

Анисья знала, в какой день насыпать муки на стол и когда стопить баню. Сказано вечерось, значит вечерось. Сбросив с себя в предбаннике пропотевшую лапотину[80 - Лапотина – одежда], Сергей долго и ожесточенно парился, витая в мыслях о завтрашнем дне.

От души напарившись, облачился свежее, прокатанное вальком нижнее белье, сшитое Анисьей из синей китайской дрели. Вечером все домочадцы долго пили чай в горенке, пропахшей ароматом мяты, развешенной пучками по стене, и даже Степа страдавший плохим настроением, угнетавшим его целых полдня, уминал один за другим такие любимые им колоба.

Следующим утром сговорился он пойти с Прошкой рыбачить карасей.