Легенды о Первых. Часть 3. ВЛАДЕМИР

Выходит, если верить местным, приблизиться к деду и его помощнику нет никаких шансов! Вся его затея – глупая выходка из-за которой он рассорился с друзьями и горько обидел ту, которая была ему всего дороже…

– Да, хочу! – сердито закричал он, стиснув кулаки, – Потому я и пришёл в этот мир! Хочу жить, не опасаясь за друзей, не боясь, что превращусь в жалкую марионетку в чужих руках! Хочу! Заклятье Светозаров вспомнить хочу, чтобы товарища из ледяного плена вызволить! Маму свою увидеть хочу, что в клетку у Алабора томится! А без этого мне и жизнь не в радость! Потому и пришёл! И, если бы вы меня не остановили – нашёл бы способ с ненавистным дедом поквитаться, который моего отца убил! А вы! Вы только и умеете, что оскорблять, да над слабостями других насмехаться! Прячетесь, как крысы по норам, да на богатырей надеетесь!

– Эй, малой, ты говори, да не заговаривайся! Пришёл он, видите ли! Обстановки здешней не знаешь! Не понимаешь, чего нам стоит от прихвостней твоего деда схорониться! Да Алабор, если пожелает, не задумываясь, всё Трёхмирье телами своих врагов усеет! А лезть в его логово без разведки и специальной подготовки – самоубийство!

– Да что ты перед ним распинаешься? Пусть Белогор сам с этим героем разбирается! Нам и дела до него нет! – кричал кто-то снизу писклявым неприятным голосом.

– Да нет у меня времени! – раздражённо выкрикнул Максим, ощутив боль под рёбрами, – И жизни осталось на кончике пера! Ни сегодня, завтра внутри меня проснётся враг и тогда…

Голоса стихли, а затем раздался резкий окрик:

– Говорил же я вам – нечего было этого в наше секретное место тащить! Теперь его в живых оставлять нельзя, раз в нём подселенец! Нам этот парень неизвестен, кто знает, может, сам того не ведая, он уже на Алабора работает…

Снизу послышался ропот, перешедший в громкий спор.

– Убить его! – шептали одни, – Нечего в наши дела нос совать!

– Сдурели! Белогор этого не позволит! – пытались образумить их другие.

– А ему и знать незачем! Прикопаем на свалке, вот и вся недолга, – ворчали третьи.

Максим понял, что те, кто внизу, не простят ему подселенца и вмешательства в их размеренную крысиную жизнь тоже не простят…

– «Хорошо, хоть защита действует, откуда бы она не исходила», – всплыло в голове.

Неожиданно, резкая боль под рёбрами скрутила его в три погибели, к горлу подступила тошнота, а глаза занавесило красной пеленой.