Принцесса Арменеи. Книга 2

Я, конечно, девушка тихая и скромная, но сейчас готова была тихо кого-то убить и скромно это отпраздновать. Над свежевырытой могилой. Все, он труп!

Император ловко увернулся и засмеялся, подняв ладони, словно сдается.

– Прости, не смог удержаться.

– Эти… фрукты… они как-то воздействуют?

– Милена, я разочарован пробелом в твоем образовании. Думал, ты знала, что эронийское вино готовят из суими.

– Знала, но никогда их не видела. Так в чем же их особенность?

– Они действуют, как и вино, только без эффекта опьянения.

Ты просто четко начинаешь осознавать свои желания без всякой примеси. И я рад был узнать, что ты не настолько меня ненавидишь, как стараешься это показать.

Я прямо похолодела вся. Неужели я к нему что-то чувствую?

– Вечер окончен, – сказала, как отрезала. – Рада была позабавить.

Уже направлялась к каюте, вспомнила и развернулась:

– И дверь я закрою на замок, – потом добавила: – И придвину еще шкаф для верности!

В спину потом услышала:

– Счастлив узнать, что ты так не доверяешь себе и своим истинным желаниям.

Убью! Но уже завтра.

А ночью мне резко стало плохо. Все тело охватил жар. Я не могла найти подходящего положения, все мешало, ломило кости, а кожа горела и чесалась, особенно в области груди. Я вся измучилась, хотелось скинуть сорочку, так как любое прикосновение, даже едва ощутимое, казалось болезненным, но ограничилась выключением режима сна. Стало немного легче переносить горячку, но появился мелкий озноб, стало резко холодно.

А потом накрыло горячей волной, от которой не было спасения. Раздеться останавливало то, что на судне находился мужчина, перед которым мне бы не хотелось показаться голой. Пусть я и забаррикадировалась. И свет оставила включенным, чтобы не решился войти. Но чем дольше длилась ночь, тем хуже мне становилось.

Уже почти не осознавая, я стянула с себя сорочку, раздирая грудь ногтями. Мне казалось, что кожа плавится и сама слезает с тела, а гордость все не позволяла позвать на помощь.

Потом я как в бреду увидела Шервата, его грустные глаза. Он, молча, смотрел на меня, а потом развернулся и начал удаляться. Он снова оставлял меня. Я так никогда не кричала, звала, а меня словно не слышали. Тело будто разорвало пополам, а потом очнулась от грохота выломанной двери и перевернутой на пол тумбочки. Надо мной склонился император, встревоженный, с разметавшимися по обнаженным плечам волосами.