Принцесса Арменеи. Книга 2

Он трогал мои щеки, а ладонь его была такой приятной и прохладной, ругался на нескольких языках, прижимался губами ко лбу. А у меня все плыло перед глазами.

– Милена, ты меня слышишь?! Ты слышишь меня?! – такое ощущение, словно звали издалека.

Я приоткрыла рот, да только не смогла ответить.

– Девочка моя, да что же с тобой такое?!

Меня встряхнули – и только слабый стон вырвался из горла, а голова безвольно упала на подушку.

– Посмотри на меня! – услышала я приказ и не смогла ослушаться.

Я пошевелила пересохшими губами.

– Хочу домой! – прошептала я, но вышло как-то плаксиво.

– Конечно, любовь моя, мы полетим на Арменею, – заверили меня тут же.

Я увидела взволнованное лицо Аримана, склоненное ко мне, его красные губы притягивали внимание, а потом жар, словно змея показал голову из груди, пополз по моим рукам, оплетая их, коснулся раздвоенным языком мужских ладоней и продолжил свой путь, явно довольный поменять хозяина. Казалось, я брежу.

А император словно не замечал ничего, кроме меня.

Тормошил, целовал, просил потерпеть и не терять сознание, говорил, что скоро все закончится. И, правда, стало лучше. Я все смотрела на мужские губы, как на маяк, на источник спасения, только они приносили облегчение, когда прикасались ко мне. И я потянулась к ним, как к прохладному ключу, способному утолить жажду, и тело мое прогнулось от острого удовольствия и наслаждения. Мужчина замер, пораженный, не в силах поверить в происходящее, но я почувствовала и увидела, как он отстранился, с беспокойством и чуть ли не со страхом вглядываясь в мое лицо.

Жар теперь не так беспокоил, он окутал нас двоих, соединил разорванные половинки. Он укачивал, убаюкивал, а может мне так казалось, потому что все плыло перед глазами, яркие вспышки и огни мешали четко увидеть картину. Я поняла только, что меня куда-то несут, завернутую в простыню.

– Нет! – закричала я, а послышался лишь жалобный тихий всхлип.

Судорожно обхватив шею мужчины, попыталась его остановить.

Мне уже лучше, не надо на свет, глазам больно. Мне казалось, если меня сейчас отпустят, если нас разъединят, если перестану чувствовать прохладу его рук, то умру.

Как оказалась на звездолете, как летели – не помню. Проваливалась в небытие, а потом выплывала на поверхность, чтобы сделать вдох, чтобы потом вновь оказаться накрытой волной забвения. Помню отчетливо только, что хваталась за чью-то руку, как за спасительный круг.