Жизнь, которая словно навечно. Часть 2

Я твоя бабушка, – женщина протянула малышке ладонь, забывая о том, что не любит, когда ее называют старушкой.

– Я знаю, – сухо отрезала Мелани. – Вы забыли платок.

Малышка достала из-за спины шелковый платок с инициалами миссис Бристоль, и последняя прошептала: «Благодарю». Девочка грустно сомкнула губы, кивнула и отбежала к отцу. Голдман придержал Агату за плечи, погладил по спине и открыл дверь.

***

Когда автомобиль уже ехал за городом, каждый задумался о своем. Катерине казалось, все это сон: она будто и не возвращалась домой, а тем более по такому печальному поводу.

Агата терзала себя за те годы, во время которых гордыня не позволяла ей идти навстречу. Только по лицу Голдмана нельзя было сказать, что тревожит мужчину. Тот сидел, отвернувшись в окно – выражение его потеряло привычную важность.

Глава 2. «Мой тебе совет – переживай»

В Геттинберге на миссис Бристоль нахлынула новая волна скорби. Те эмоции, что вызвала смерть единственной дочери, прорвали сквозь дамбу и затронули все окружение.

Силясь помочь, Голдман не отходил от женщины ни на минуту, и к удивлению Катерины беспокоился об Агате больше, чем о себе самом. В какой-то момент девушке стало даже обидно, ведь о ней, в свою очередь, так никто не заботился.

Впрочем, Рудковски старалась держаться особняком. Домочадцы не видели Катерину заплаканной и не слышали, чтобы она проронила хотя бы слово. Молчунья бродила по дому, как призрак, иногда застывая в глупой позе и держась в ней по меньшей мере пару минут.

Голдман, совсем на себя не похожий, заподозрил неладное. Невеста не выходила из комнаты, и просить ее утешить внучку было бессмысленно. В конце концов Рафаэль решил сам побеседовать с девушкой. Получится – он узнает, в чем дело и, возможно, поможет. Не получится – и пускай: ни от кого не убудет.

Мужчина подкараулил Рудковски у лестницы – Катерина снова плыла неясно куда.

– Катерина, – выкрикнул Голдман и медленным шагом, чтобы не спугнуть жертву, приблизился. – Ты как? Не хочешь поговорить?

По виду мужчины стало понятно: ему не доводилось вести подобные разговоры.

Запугивать, потешаться, высмеивать – да. Но говорить по душам, пытаться прочувствовать сущность другого – такой подход был Рафаэлю в диковинку.

На вопрос его девушка вздернула брови и, бросив: «Нет, я спешу», продолжила путь.

– Куда? – не сдавался и бросил ей в спину мужчина.

Катерина притормозила:

– Простите?

– Куда ты спешишь? – повторил Рафаэль.