Пленница льда

 – Ты еще не восстановилась! Ты так быстро не встанешь, ты же не оборотень! Тебе еще лежать и лежать!

Пока женщина обмакивала чистую ветошь в мазь зеленого цвета с каким-то травяным составом, я пыталась почувствовать собственные ноги и понять, при чем тут оборотни. Стойте, а почему у нее клыки такие острые? И зрачки суженные…

Да что происходит? То ведьмой назовет, то про каких-то оборотней говорит! Может, я попала в дом к сумасшедшим?

Я боялась Риа и Дилана, не понимала, почему они принесли меня в дом и что собираются делать дальше.

Женщина обрабатывала мои ноги, смазывала трещины и сдирала какой-то черный слой с пятки… Он был плотным, словно масляная пленка, сходил болезненно, но я терпела.

Привыкла терпеть.

– Надо же, даже не пикнула, – удивилась Риа, заканчивая перевязку. – Наши мужики бы уже рыдали в три ручья. И кто же ты такая, Сэра? Кем была у себя дома?

– Оставь ее в покое, – Дилан вмешался вовремя, – придет в себя и все нам расскажет. Или напишет.

В отличие от мужчины, женщина меня боялась.

Она словно ждала чего-то, постоянно мешала травы и подсыпа`ла их мне в стакан, не обращая внимания на то, что я это вижу. Вначале я отказывалась пить, но потом Риа насильно заставила: она влила мне в горло теплый отвар, рычала при этом, что я создаю одни проблемы, но после мне стало легче.

Мне действительно стало легче. Появились силы, я успокоилась, да и ноги уже не так болели.

Несколько дней я не вставала с кровати – не получалось. Стоило наступить на ногу, как все тело простреливала дикая боль, справиться с которой было сложно.

Риа не отходила от меня, смотрела настороженно, шептала, что, если заметит хотя бы намек на одержимость, сразу разорвет мне глотку. Надо сказать, что это не вызывало никакого желания разговаривать и находиться с ней в одной комнате.

И что за одержимость? Эти двое ведут себя так, словно я понимаю, о чем они говорят. Наблюдают за моей реакцией, но не видят ничего, что могло бы заставить их вышвырнуть меня из дома.

Судя по их словам, Дилан был каким-то главой… Главой деревни или селения. Я не до конца понимала их речь, будто они говорили на другом языке, похожем на русский. Имя Сэра прижилось, и менять его я не хотела. Сэра так Сэра. Не думаю, что «Маша» звучало бы органично в доме людей, которых зовут Дилан и Риа.

Риа уснула. Я слышала еле различимый храп за стеной. Дилан ушел еще ранним утром, так что я вновь спустила ноги на пол и встала.

Плевать на боль.