Проданное Счастье

– Эля! Эля! – кричу шепотом, хватаясь наконец-то за холодную руку. Сжимаю ее пальцы, подползаю ближе и заглядываю в залитое кровью белое лицо Эли.

– Я здесь, Эля. Слышишь? Я здесь! – обхватываю ее лицо трясущимися руками. Она не отвечает. Молчит. И глаза не открывает. Может, обиделась? Я не хочу верить в случившееся. Мой мозг отказывается принимать ужасную правду.

– Эля, прости меня, дурака такого, – вырывается истерический смешок, убираю с ее лица темные волосы. Я подношу пальцы к глазам, в свете фар машин, прожекторов вижу на них кровь.

Закрываю глаза, считая до пяти. Открываю, ищу на шее Эли сонную артерию, чтобы убедиться в непоправимом. Пульса нет.

Сглатываю, застывшим взглядом наблюдаю, как спасатели извлекают с другой стороны еще кого-то. Даже не хочу допускать мысль, кто там.

Белая курточка, перепачканная в черной земле и крови. Как у матери, черные кудрявые волосы. Безвольная рука.

Из груди вырывается нечеловеческий вопль. Сгребаю в кулак мокрую землю, задыхаюсь от крика, легкие невообразимо жжет изнутри, словно на них вылили кислоту.

Из глаз нескончаемым потоком льются слезы, тело содрогается от рыданий.

– Мужик, вставай, – кто-то рядом пытается меня поднять на ноги, но я мотаю отрицательно головой, сильнее сжимая в кулаках землю. Тут меня пронзает мысль, как острая боль. Вскидываю голову, пытаюсь сфокусировать взгляд на людях вокруг.

– Мальчик. Мальчик где?

– Мальчика увезли в больницу, – мне называют номер больницы, я, ослепленный надеждой, поднимаюсь на ноги.

Меня поддерживают. Оказавшись на дороге, сую полицейскому свою визитку и иду к машине. Сейчас мне не до разговоров.

Нужно ехать в больницу. Эльмиру сейчас очень страшно и больно. Мой мальчик не должен быть сейчас один.

4 глава

Кручу в руках белый пластмассовый стаканчик с водой. Минуту назад медсестра принесла его мне. Во мне нет никаких чувств, кажется, все прошло мимо, просто тупое равнодушие. Откидываюсь на спинку неудобного стула, прикрываю глаза.

«Простите, мы ничего сделать не смогли…»

«Травмы, несовместимые с жизнью…»

«Примите наши соболезнования…»

Чужой голос звучит в голове, вынося мне приговор.

Я до последнего надеялся, что в этом кошмарном вечере будет хоть одна хорошая новость: мой мальчик выжил. Увы, моя надежда так и осталась надеждой.

Одинокая слеза скатывается по щеке, зависает на подбородке, срывается вниз. Так и я срываюсь куда-то вниз, падаю, падаю и никак не разобьюсь насмерть.