Русский яхтинг, бессмысленный и беспощадный

Уперев руки в бока, она некоторое время с презрением наблюдала за тем, как мы неловко набираем с конвейера первую попавшуюся рыбу, затем отогнала нас, отобрала пакеты, вытряхнула оттуда то, что мы успели нагрести, и выверенными точными движениями начала выхватывать с движущегося конвейера отборную сельдь. Как впоследствии оказалось, каждая – с икрой. Икры получилась полная сковородка, и жареная икра была бесподобна.

Толя Дорофеев, с его золотой улыбкой, был бесподобен на обратном пути с рыбзавода. Он нашёл душевую, договорился по времени, когда нам всем можно будет подойти помыться.

Заприметив табличку с надписью «Метеорологическая служба», он не упустил случая зайти в кабинет, где сидела скучающая девушка, тут же сразил её своим обаянием, и договорился на встречу с ней. Все заводские собаки, со злобным лаем выскакивающие из-за каждого угла, при его словах: «Бобка друг!» начинали вилять хвостом и нежно поскуливать.

В числе вновь прибывших приехал Коля Пономарев. Физик-ядерщик, невероятно светлая, но невостребованная по тем временам голова.

Он недавно устроился к нам, и первое время приходил на работу в костюме и при галстуке. В дальнейшем, из атрибутов советского интеллигента он сохранил только очки и аккуратную лысинку.

Когда на яхте при нем первый раз разлили по кругу, он выдавил из себя невероятное:

«Э…, собственно, я не пью».

Разливающий, – Толя Дорофеев, без запинки выдал в ответ:

«У нас демократия. Пей, сука!»

Сраженный алогичностью данной фразы, Коля выпил, и впоследствии от коллектива не отрывался.

Яхту тем временем перегрузили с платформы на большую ржавую баржу, палуба которой была усеяна (также ржавым), железом. Перегружал мощный плавучий кран.

Потом баржу перегнали в другое место и поставили рядом с огромным плавучим ремонтным доком. Рядом оказался также старый колесный пароход, поставленный на вечный прикол, и выполняющий роль гостиницы. Запомнилось огромное панно в холле этого парохода, выполненное из кусочков шпона различных пород дерева.

На панно было изображено что-то в духе социалистического реализма. Впрочем, изготовлена картина была весьма искусно; полгода понабирав шпон для яхтенной мебели я уже вполне мог оценить всю сложность работы.

Темрюк – это, в том числе, винный завод. Руководство завода оказало неоценимую помощь в работах по подготовке к сбросу яхты на воду в том, далеком 1992-м году, и в следующем, 1993-м, когда по накатанной дорожке привезли вторую яхту.