Русский яхтинг, бессмысленный и беспощадный

В знак благодарности, печка, верой и правдой служившая нам всю дорогу, отошла кому-то из начальства – на дачу.

Одно из посещений кабинета директора винзавода (из рассказа Жени Гамберга, коммерческого директора нашей фирмы):

Кабинет стандартный, советский. Вдоль стены – несколько 50-литровых бачков с различными винами.

Женя: «Здравствуйте, мы вот тут яхточку привезли…»

Директор, сидящий за столом, кивает в сторону бачков:

«Наливай!»

Женя наполняет 250мл эмалированную кружку, стоящую на бачке, вином из краника.

«Пей!»

Женя отпивает немного.

"Пей давай!"

Женя допивает кружку, ставит.

«Наливай еще!»

Женя: «Э-э…»

«Наливай, говорю!»

Женя: «Да, собственно…»

«Что, не нравится?»

«Да нет, вино отличное…»

«Ну так наливай! Это тебе не та дрянь, что к вам в город в бутылках с нашими этикетками привозят!»

…Женю мы увидели издалека. Шел он, мягко говоря, неуверенно, и мы, побросав работу, кинулись на перехват. Хорошо, успели поймать его до того, как он добрёл до узких сходней, соединяющих баржу с берегом.

Подняли его на яхту не без труда, поскольку к тому времени она стояла уже с установленным килем, на высоком кильблоке. Уложили спать.

Боюсь, сложится впечатление, что мы только и делали, что пьянствовали. Это совершенно не так. Работали много и тяжело. После того, как лодку насадили на киль, и закрепили его шпильками, киль еще был обварен по периметру. Толя Дорофеев, надев очки-консервы, чистил шов, и не видел, как искры от болгарки подожгли на нем телогрейку.

Он бы так и продолжал работать и пылать, и в буквальном смысле сгорел бы на работе, но болгарку у него отобрали, а телогрейку сорвали и затоптали в близлежащей луже.

Сварщик Коля Ахматнуров – совершенно далекий от моря человек. Он откровенно скучал вечерами. И вот однажды ему запотемило сходить на рыбалку. Ловить рыбу в той помойке, которая плещется рядом с доками – бред полный. Тем не менее, небольшой полиэтиленовый мешок какой-то мелочи он надергал. Вернулся гордый на лодку, бросил мешок в нержавеющую мойку на камбузе, и важно молвил: «Чистите!»

Паша Вдовин нашелся тут же:

«Коля, у нас правила простые – кто наловил, тот и чистит».

Полночи Ахматнуров чистил рыбу и варил уху, которую, впрочем, никто не ел. Рыбы нормальной было навалом. И на местном рынке за копейки, и бесплатно. За селёдкой на рыбзавод мы ходили ещё не раз. Её жарили, солили, и даже потом угостили солёной рыбой местного пса, шлявшегося неподалеку.