Фантазии во сне и наяву. Повести и рассказы

А он для нас за язык без костей, Врал! Но мозг у него без тормозов, и это любопытно…

– Маша говорила: любопытной Варваре на базаре нос оторвали! – ностальгически вздохнула Валерия.

– Не могла бы твоя Маша и моей маме что-нибудь в этом роде сказать, а то она… шагу не даёт ступить…

– Бабушка бы с радостью, но её уже нет…

– Прости, а твоя мама тоже… каждую минуту…

– Моя мама раз в неделю позвонит, спросит: у тебя всё в порядке? Я отвечу: в порядке. Тогда, пока? Пока! – с помощью интонации передала суть общения с матерью Лера.

– Вы не вместе живёте?

– У неё новая семья. В Турции. Муж, два сына, гостиный двор. Даже имя поменяла: была Светланой, крестили Фотинией, стала Фатимой.

– А мой отец сейчас колесит по Америке. Друг позвал. Хотят создать театр-ковчег, театр-реанимацию, свои и зрительские души спасать. Кстати, – выразительно посмотрел на часы Игорь, – через час он по Скайпу должен выйти на связь, рассказать о встрече со слепым художником, который согласился написать декорации…

– Слепой художник и декорации? – удивилась она.

– Представь себе! Хотя, декорации – громко сказано, им нужно небо! А небеса он пишет как иконы, и они… иногда мироточат.

– Мой отец тоже был небописцем…

– Тогда сам Бог велит тебе явиться в гости к нам. И пончики кончились. А мама обещала испечь рыбный пирог… – многозначительно посмотрел он на неё.

– Даже не знаю, – растерялась она.

– Я знаю! – развеял её сомнения Игорь.

4

В набитой до отказа маршрутке Валерия была рада только тому, что её куртка на молнии, а не на пуговицах.

Игорь попытался было вернуться к Арбенину, прошептал горячо: а если в финале пьесы Евгений подойдёт к жене с ядовитым мороженым, она посмотрит на него невинным взглядом, в душе его произойдёт катарсис, и он приговорит себя: граница мщенью есть! Смотри, убийца твой вершит суд правый над собой!

– И начинает сексуально облизывать шарик мороженого? – озвучила она первую пришедшую на ум версию.

– Да.

Гадость. Лучше застрелиться, – вздохнул он и замолчал.

А она расстроилась: не слишком ли была резка?

Не заразилась ли от Гойи ядовитым вирусом осуждения, или, что ещё хуже, не стала ли похожей на своего учителя, вынесшего смертельный приговор её, едва зачатому этюду на пленере: мертво и плоско!

– Мама, познакомься, – заявил Игорь с порога и застыл, сознавая, что, по сути, со своей спутницей ещё сам не знаком.

– Валерия, – подсказала она.