Формула счастья и везения

Боль от предательского бегства шера-оборотня, прячущегося в лесу, не желающего сказать, что она ему не нужна.

Флора завидовала Лайрине, а потом подумала, что надо завидовать достойному, тогда придёшь к мудрости, а завидовать оборотнихе глупо.

Девушка подумала: «Никто сразу не получает, что хочет. Но как больно и трудно возвращаться с небес на землю, когда пребываешь в уверенности, что всё чудесно, что так будет всегда. Увы! Не зря говорят, что чем значимее отношения, тем больше искажений. А Хитар не достоин ни доверия, ни уважения, ни любви.

Воспоминания о шере-оборотне причиняли невыразимую душевную боль. Глядя на звёзды, Флора медленно возвращалась к безрадостной действительности.

Когда взошло солнце, девушка немного успокоилась и произнесла:

– Всё к лучшему! Такова моя судьба! Не нужна оборотню – примут люди. Начну с чистого листа. Не секрет, когда заводишь новых знакомых, тут же объявляются старые друзья, – с усмешкой вспомнила избитую истину.

Флора шла в столицу. Почему туда? Хотела спрятаться и залечить душевные раны. Добрые друзья будут ей рады, но нельзя идти с разбитым сердцем туда, где всё напоминает Хитара, а потому не пойдёт ни к Дайялу, ни к Сите.

По дороге проскакали одинокие всадники. Громыхая, ехала карета, Умка испуганно заскулил и спрятался за Флору. Пожилая дама выглянула в окошко, скользнула взглядом по бедно одетой девушке, рейтару и брезгливо поджала губы. Флора задумчиво смотрела вслед удаляющейся карете: «Надо было попросить взять с собой», – мелькнуло в голове.

– Думаешь, я не хочу? Вот сейчас пойду и попрошу еду в долг.

Гладя мохнатую морду рейтара, Флора смотрела на каменное строение с красной черепичной крышей. Над дверью красовалась криво приколоченная вывеска, на которой кто-то неумелой рукой изобразил кружку с большой шапкой белоснежной пены. На высокое и широкое крыльцо вышел толстый мужчина в белом переднике.

Вытащив из пасти рейтара замусоленный подол сарафана, Флора робко спросила:

– Есть ли работа, господин?

– Проходи. Ничего нет, – жуя аппетитный калач, буркнул повар, тараща на рейтара глубоко посаженные на заплывшем лице глазки.

Флора обернулась на скрип. Ветер приоткрыл дверь в небольшой деревянный сарай. Приятный запах свежего сена пробудил грустные воспоминания, вновь захотелось плакать.