Дверь Ноября

Оставлю. Обещаю. А сейчас… пойдём. Я тебя выведу в тот твой парк, ладно?

Янка молча кивнула и позволила Тоту взять её за руку и повести куда-то вниз по улице. Пальцы у Тота были огненные и мелко подрагивали.

Или это у Янки – дрожащие и ледяные?

Плевать. Теперь уже навсегда плевать.

Обычный мир встретил её проливным дождём. Часы на телефоне показывали, что с момента, когда Янка выбежала за дверь квартиры, прошло пятьдесят три минуты. Кажется, этот ливень обрушился на Москву сразу после того, как Янка уехала…

Янка закинула голову и долго растирала лицо, пытаясь смыть кровь, пыль, гарь и Бог знает что ещё.

Потом поглубже натянула капюшон и пошлёпала по лужам домой.

Дома мама охнула, увидев дочь, но Янка молча прошла в ванную и захлопнула за собой дверь.

– Яныч… что с тобой? – донёсся из-за двери глухой и испуганный мамин голос.

Янка снова достала телефон, посмотрела на исправно тикающие часы, на дату, и буркнула:

– Счастливого Хэллоуина, чё.

Вместе с телефоном из кармана выскользнул смятый листок.

Надпись, сердечко, два танка. Выброшенное признание в ненужной любви.

Да уж, чужой «праздник» даже близко не стоял рядом с тем, что пережила Янка.

И от чего отказалась.

Мгновение чужого прошлого. Димка

К концу мая сидение в палате стало невыносимым. И больше всего Димкино существование отравляло непонимание, что происходит.

Иногда Димке очень хотелось взять и рассказать обо всём доктору. О том, как трескается мир, а ты сам расслаиваешься, словно собственное противоречивое намерение взрезает тебя ножом, и тот, второй, – тоже ты! – пытается тебя опередить.

О том, что иногда ты сам не понимаешь, кто перелистнул страницу, ты или… тоже ты. Что у папки не было причин тебе врать про заваренные люки танка, и…

Но мысль, что после такого рассказа Димку «закроют» уже всерьёз и надолго, пока что пугала больше.

Самым гнусным было то, что Димка понимал: несмотря на все его попытки вести себя «нормально», окружающие видят, что происходит что-то не то.

Лидия Михайловна, дежурные медсёстры… Ну а доктор и подавно не слепой и уже даже не делает вид, что верит Димкиным неубедительным «всё в порядке».

А уж папа с мамой…

Всё это напоминало огромный, медленно, но неудержимо набухающий гнойник… и однажды он должен был лопнуть.

– …Дмитрий, я всё-таки смог нормально поговорить о случившемся с твоим отцом, – мягкий голос доктора вернул Димку в реальность.