Стрелкотня

И тут Глеб отшатывается, а в следующее мгновенье на дверь с той стороны словно обрушивается град – крупный, частый, оглушительно громкий, так что стук «градин» по металлу сливается в яростный гул.

Как по команде все шарахаются в стороны.

«Град» стихает так же резко, как и начался – и в тире повисает ещё более густая и напряжённая тишина, чем в первое мгновенье после сирены.

Андрей обнаруживает себя сидящим на полу, без слетевших где-то стрелковых очков, пялящимся на дверь – всё такую же тёмную, целую и непробиваемую.

«И чё дальше?..»

Тишину разрушает начинающий нервно ржать Глебка.

– Размечтались, придурки! – выкрикивает он. – Она же стальная и взрывоустойчивая!

После стрельбы. Ната

«Бздынь!»

Зло взвизгнув, что-то закрутилось у ног Наты.

Как можно расслышать отдельный звук посреди грохота выстрелов?!

Наклонившись, Ната подбирает это «что-то» и сразу же разжимает пальцы – горячо!

Это «что-то» маленькое, сплющенное и металлическое.

Пуля. Срикошетившая от двери, растерявшая энергию и упавшая у ног Наты безобидным кусочком металла.

…Грохот выстрелов обрывается.

Стряхнув оцепенение, Ната вскидывается, подбегает на помощь Киру – «задраивать» дверные задвижки, – но не успевает перевести дух, как дверь содрогается под градом пуль с той стороны.

Ната рефлекторно отшатывается.

Ей кажется, дверь не выдержит, рухнет, а за ней…

Гул стихает так резко, словно в мире кто-то выключил звук.

Глебкин фонарь валяется на полу, светя по ногам, Славин выглядывает из кармана рубашки, остальные не горят – побросали кто куда.

– Размечтались, придурки! Она же стальная и взрывоустойчивая! – у Глебки голос дрожит от нервного возбуждения.

Ната механически поправляет стрелковые очки, нашаривает выроненный телефон, подбирает его – и зачем-то ту смятую пулю тоже. Снова зажигает фонарик, отметив машинально, что связи нет (откуда ей взяться!), а аккумулятора осталось треть. Суёт телефон на манер Славы в карман – только джинсов.

Андрей шарит по полу, потом встаёт, подходит к двери и осторожно пинает её носком кроссовка, как труп чудовища – оживёт, нет?.

Не оживает.

Ни выстрелов, ни голосов – всё позади, совсем позади.

– Это мы типа умерли или оглохли? А, нет, не оглохли…

Голос у Дашки дрожит, но Ната разбирает привычные язвительные нотки.

Дашку произошедшее что, совсем не колышет?!

– Мы не умерли и не оглохли. – Кир зажигает свой фонарик, и луч пробегает по углам тира.