Любовь будет жить в веках. Книга 1. Таня

Затем, достала ещё одну из пачки, но юноша вновь вырвал её из руки. Ни кто и ни когда прежде, не делал ни чего подобного. Чувствуя необыкновенный гнев, Таня посмотрела Рему в глаза.

– Никогда, больше, не смей у меня, что либо отбирать, тем более – сигарету, понял?

Юноша сменился с лица, на скулах выступили яркие пятна. Таня видела, что он пытается удержать себя в руках, но ему это плохо удаётся. Наконец ему удалось укротить свой норов. Его лицо стало непроницаемым, но глаза горели, словно раскалённые угли.

– Зачем ты берёшь в рот подобную гадость? – Глухо спросил он, садясь на своё место.

– Рем, в наше время многие люди курят. Мне сигарета помогает собраться с мыслями и успокоится. – Таня пыталась говорить спокойно, но её голос дрожал от злости.

– Мне это не по нраву, но поступай, как знаешь. – Он тяжело вздохнул и уставился на пламя костра. – Таня, мне надо возвращаться домой. Я уже здоров и могу защитить и тебя, и себя. Так, что завтра собирайся, мы от сюда уходим.

– Рем, ты можешь ответить на мой вопрос, честно?

– Что ты хочешь узнать?

– Это правда, что твой брат, князь?

– Правда, у него и дружина есть.

– Большая?

– Большая.

– Тогда, как же он единственного брата, без охраны в лес отпустил?

– Я сам виноват – ему ничего не сказал, тайком уехал.

– Почему?

– Тебе нет до этого дела. Что ты всё выспрашиваешь? – Заметив, что Таня замолчала, Рем вышел из себя. Вскочив, он схватил её за плечи и зло зашипел: – А может тебя ко мне враги направили? Думаешь, что я такой дурень и верю в сказку про будущее? Если я захочу, я тебя на верёвке в город притащу, посажу в клетку и буду людям, как медведя показывать.

Видя, непривычную злобу в глазах юноши, Таня почувствовала, как где то в глубине души зашевелился страх. Нет, он совсем не похож на Вадьку. Он сейчас словно затравленный зверь и это очень странно. Она не давала повода ему для беспокойства. Откуда же эта вспышка гнева?

Не желая показывать юноше, что ей не по себе, она гордо подняла голову и спокойно глядя в глаза, произнесла: – Дурак, ты.

Хотя, нет – это я дура, такой дряни жизнь сохранила. – Размахнувшись она влепила юноше пощёчину. Не привыкший к подобной дерзости, Рем на мгновения решился дара речи. Наконец придя в себя, он уставился на женщину:

– За, что? – Вмиг пересохшими губами, спросил он.

– Если тебя не кому было научить уважению к женщине, значит, это придётся сделать мне. – Выдержав его взгляд, спокойно пояснила Таня.