Лабиринтофобия

Туда и плыви.

Я последовал его указанию, с опаской оттолкнулся от берега на качающейся посудине и только потом понял, что Каппи не дал мне весла.

– Ты не… – начал было я, но тут же чуть не вылетел из чашки. Она резво понеслась именно в ту сторону, куда мне меньше всего хотелось – вниз. Хотя я даже не видел уклона, течение, появившееся явно мне назло, несло чашку, будто на подходе к водопаду. – Стой! Мне не туда надо! – в отчаянии завопил я.

К счастью, Каппи быстро сообразил, что происходит, и сделал физически невозможную, но полезную вещь – вытянул руку на добрый десяток метров, схватил чашку за борт и притянул обратно.

– Серьёзно, ты решил просто накричать на него?! – он искренне рассмеялся, что меня сильно взбесило. – Кто же так обращается с Абсурдом? Видимо, у тебя есть подсознательное желание или страх, что он утащит тебя вниз…

– И, по-моему, этот страх вполне обоснован!

– Какая разница? Тебе придется победить его: вот что, попробуй представить, что вода течет туда, куда тебе нужно.

– Но я же вижу, что это неправда.

– Так сделай это правдой! Попробуй, для начала, с закрытыми глазами.

Несмотря на абсурдность подобных советов, пока что это было самой внятной инструкцией по обращению с Лабиринтом. К тому же Каппи явно был настроен дружественно и искренне пытался мне помочь. Я послушно закрыл глаза и представил, как река ароматного чая несет свои волны мимо магазина Каппи, мимо причала… Даже в моём воображении река не повиновалась.

– Что ж, начнём с простого.

Вот уж не думал, что когда-нибудь буду учить кого-то настолько базовым вещам… Представь нитку. Представил? – я кивнул. – Теперь вообрази ножницы, которые её разрезают. Концы нити падают или отлетают в разные стороны.

– Ну, представил, – уныло ответил я, не видя смысла в происходящем.

– Нет, не мог ты так быстро представить. Постарайся увидеть это мысленным взором! Какого цвета ножницы? Насколько тонкие волокна у нити?

Я попробовал снова. И тут начались проблемы. Возникшая в воображении нитка стала, будто резиновой, и никак не хотела разрезаться.

Лезвия ножниц, казалось, стали пенопластовыми. Даже если ими удавалось что-то перетереть, концы нити смыкались вновь и слипались так, что от разреза не оставалось и следа. Вот уж не думал, что собственное воображение восстанет против меня! Конечно, судя по тому, что творится вокруг, оно восстало уже давно… Но хотя бы те вещи, которые возникают перед мысленным взором, должны мне подчиняться! По идее.