Вариант для криминала

Еще

сильней вырастает это чувство, когда в ладонях ощущается массивная ручка дубовой

двери подъезда №1-а, когда открывается тяжелая грозная масса, физически внушающая

любому входящему безграничную власть вершителя судеб. У входа встречают трое

вооруженных солдат, приветствуют, если этого достоин, и по должности можно не

предъявлять пропуск, но это все равно нужно делать, соблюдать святой ритуал, без

которого власть теряет смысл. Потом идет вверх лестница в просторную приемную. Там

встретит испытывающий взгляд молодой секретарши с лицом, меняющимся в

зависимости от ранга посетителя.

большой кабинет с длинным Т-образным столом, массивным креслом для начальника,

портретом Ленина над креслом, бюстом Дзержинского возле стены, камином в углу, тремя

окнами, выходящими на Лубянскую площадь, где темной длинной тенью стоит

Монументальный Железный Феликс.

Слева на столе под рукой пульт телефонной связи с кнопками и ярким гербом Союза

Советских Социалистических Республик.

Когда кресло всеобъемлет расправленную спину, заставив поверить в реальность еще

одного наступившего счастливого дня, кресло, десятилетиями наводящее ужас на Страну,

тогда можно закрыть глаза и мысленно ощутить окружающую обстановку, дающую

уверенность Вершителя в деле строительства Коммунизма. Первым в нем сидел

Дзержинский, потом Ягода, Ежов, Берия… Очень лестно помнить, что его называют

креслом Инквизитора.

позади, за спиной – там дверь в еще одну прихожую и еще один кабинет – Дзержинского.

Самая примечательная деталь здесь – камин. Кабинет показывали во всех революционных

киносюжетах. В прихожей туалет, душ, комната отдыха с кроватью, небольшим

холодильником, платяным шкафом.

Мысленно вернувшись, обнаруживается, как и в былые времена, – папка уже лежит на

полированной поверхности стола. В ней очередное «Дело», еще один лакомый кусочек от

«врагов народа», испробовать который хочется с таким нетерпением.

теперь не раскрутить это «блюдо», как прежде, с профессиональным знанием дела, с

расстановочкой и вкусом. Хотя, какая разница! Можно и представить, Бог не обидел

памятью о прошлом и живым воображением… Слышится, слышится лязг железных

дверей, звяк тюремных ключей, крики, плач, измученные, ожесточенные лица жертв и

палачей.