Взрастание

Подоспевшие холопы добили волка, восклицая:

– Во волчище! Во матерый! Во серый!

Сыромятными очкурами связали волку лапы, продели сквозь них сулицу и, взвалив на плечи, понесли к хижине пастуха. Старый Лексей нес на спине зарезанную волком овцу, а Тимофей в поводу вел израненную лошадь. Он шел и думал горькую думу о том, что ему до конца жизни не уйти от Захария, придется так и остаться в закупе. За раненого коня купец назначит такую купу, что век ее не выплатить. Если бы не отец, он давно ушел бы на Киевскую гору к гридням или к бродникам на Днепр или Дунай, грабить купцов.

– Ох ты, доля горька, тяжелая, – прошептал Тимофей, подходя к убогой хижине Лексея.

– Ах ты, господи боже, беда – то якая, – суетился Лексей.

– Ты, Тимоша, не горюй за своим Соколиком, рана не вельми сильная. Дней за десять затянется, заживет.

– Что ты речешь, Лексей. Якой Соколик мой? Он и у Захария не был моим…. А нонче его купил свион. За Соколика Захарка с меня шкуру спустит и оставит в закупе до конца дней моих, – говорил обреченно Тимофей.

– А ты речи Захарке – то, что я брал Соколика. Пошто тебе страдать, коль мне пособлял.

– Ладно, Лексей. Ужо яко – нибудь отвечу. Неси – ко деготь. Старик заспешил мелкими шажочками, сбегал в курень и вынес оттуда березовый туесок с дегтем. Тимофей острым ножом срезал свисающую шкуру на шее лошади. Конь резко дернулся и снова застыл, прислушиваясь к тому, как смазывали ему дегтем рану и к спокойному шепоту юноши.

– Тихо, тихо, Соколик. Не дергайся. Вот тако мы тебя обиходим. Вот здесь еще помажем. Вот тако. Ты все разумеешь. Ты славный коник. Иди, погуляй, – Тимофей похлопал коня по крупу и пустил его пастись.

Вдвоем с Лексеем они ошкурили волка, смотали шкуру. Молодые холопы собрали разбежавшихся овец, загнали их в кошару и снова все собрались у догоравшего костра. Лексей и Тимофей, опустив головы, молчали. Самый молодой из холопов, Филат, спросил:

– Допел бы ты нам песню, Лексей.

– Не до песен нонче, молодцы. Вишь яко негоже содеялось с конем – то. Пойду к Захарию. Пусть меня карает за коня.

– Никуды ты не пойдешь, Лексей. Моя вина. Конь продан свионам. Я не должен был брать его. Моя вина, – еще раз повторил Тимофей.

– За то, что спас от волка Захарий должен тебя еще наградить, – сказал Филат.

– Ага, наградит. Не преминет наградить вожжами, – помешивая угли в костре, – сказал Градислав.

– Выдюжим, – буркнул Тимофей.