Взрастание

Без жен, давно бы на Руси перевелись мужи, – как – то грустно и задумчиво говорил Хвост.

Из леса на дорогу вышел Коснятко, неся в руке совсем перетрухший от ржавчины нож.

– Вот, нашел. Не ведаю, его ли нож аль нет?

– Да буде земля ему пухом, – сказал князь Святослав.

– Может спочинем, княже? Выехали – то еще затемно, а нынче солнце ужо над лесом подымается. Да и что за сон – то в лесу был? То комары, то дым от костра. В наши лета на теплой лежанке сидеть да калачи есть, а мы ужо, почитай, седмицу в пути.

Легко таким, яко Коснятко, да нашим отрокам, – кивнул воевода головой в сторону молодых воев.

– Не стонай, Хвост. У тебя еще буести хватит на десятерых.

– Поесть тебе, княже, надобно. Давай на сей лужайке спочинем. Позри, якая божья благодать! – упрашивал тысяцкий князя.

А в лесу и правда была благодать. Пахло привявшей листвой и грибами, от еле заметного ветерка вверху на дубах жестяно звенели листья. Трава была усыпана зелеными и светло – желтыми листьями берез, которые, как невесты, белели среди престарелых дубов – женихов.

– Как раз время, Святослав Ольгович, пожевать чего – нибудь, – настаивал на своем тысяцкий, по – молодецки спрыгнул с коня, взял под узду жеребца князя.

– Чой – то прихрамывает мой Серый? Позрите коня, а я разомну кости.

Молодые дружинники помогли князю сойти с коня, протянули небольшую лагвицу с пивом. Хвост с другими воями отвели в сторону коня, проверяли копыта. Святослав отстранил рукой лагвицу, прикрикнул:

– Не спешиваться. Едем дальше.

Ну, что с конем?

– Расковался, – опуская копыто коня, сказал Хвост. – Его – то, касатика, перековывать надобно.

– До Подола дойдет?

– Дойдет, а по каменьям на гору Киевскую ему не взойти. Может поснедаем, княже, – снова за свое взялся Хвост.

– Есть и пить будем у великого князя Юрия Владимировича. Ты, Хвост, ведаешь, якие пироги у него бывают?

Святослав вспомнил, как в конце марта, в пятую неделю великого поста, в том тяжелом году он ехал на пир и совет к Суздальскому князю Юрию Владимировичу Долгорукому в его небольшое сельцо Москву, которое он в это время обустраивал рвами и новыми заборолами.

Он вспомнил, как после многих скитаний по вятическим лесам обносился от неустройства, похудел от бескормицы, почти нищий, князь – изгой собирался к Юрию в Москву. Сам по натуре щеголь, любивший и знавший толк в модных нарядах, он дабы не упасть лицом в грязь, доходил до унижения, до выпрашивания, до сделки с совестью, когда готовил себе наряд.