Неизбежность друг друга

Наблюдая за тем, как мягкие белые кирпичики исчезают у Алберта во рту, Полина улыбнулась и задумчиво сказала:

– Я знала мужчину, который сравнивал с пастилой женское тело. «Ванильный аромат розовой пастилы женского тела»… Как звучит, а?

Алберт вскинул бровь:

– У тебя с ним была какая-нибудь история?

Полина вздохнула.

– Он читал у нас лекции по истории зарубежного искусства, прилетая то из Рима, то из Берлина. Он наслаждался впечатлением, которое производила его манера говорить и держаться. Все девчонки в университете сходили по нему с ума.

– Разумеется, все, кроме тебя? – улыбнулся Алберт, помешивая кофе маленькой серебряной ложечкой.

– Могу сказать одно – я и одна моя подруга Алка держались с ним достойно по сравнению с этим визжащим и вечно стонущим роем восторженных девиц-искусствоведок, который носился за Аметистовым целыми днями, а может быть, и ночами.

Полина замолчала на какое-то время, а затем нехотя добавила.

– А истории у меня с ним не было. Обычно истории происходят не со мной, а с другими.

Наверное, поэтому я всегда мечтала стать писателем.

Полина встала из-за стола и поднялась в свою комнату.

Весь день она провела наедине сама с собой и своими мыслями, и к вечеру ее окончательно победило отвратительное настроение. Ей было противно от того, что ее жизнь настолько скучна и она даже не может рассказать о себе какой-нибудь занятный случай или историю. Противно от того, что приходится примерять на себя чужие жизни, чтобы казаться хоть чуточку интереснее в глазах своего неожиданного мужа.

Полина привыкла, что окружающие ее люди в целом относятся к ней приветливо, положительно… и безразлично. Да, Полина называла это именно «положительным безразличием», которое остро чувствовала, общаясь с людьми, будь то коллеги по работе, знакомые, приятели или даже друзья.

Полина сначала переживала, все не могла понять, почему же ей так интересны другие люди, интересно о них все – их судьбы, их привычки и странности, их разговоры между собой, вещи, которые их увлекают, словом – их Истории.

А им, им все равно. Все равно, кто она, все равно, что она знает о них, все равно, что они не знают о ней ничего. Только малую крупицу внешней скорлупы, только ничтожную толику ее мыслей и чувств. Да они ничего этого не знают, и вовсе не хотят знать.

И со временем Полина поняла, что люди вообще в большинстве своем безразличны ко всему и ко всем в этом мире, кроме того немногого, что касается непосредственно их.