Жизнь русского

Каковы бы были чувства, например, несокрушимого Толстого, если бы он знал, что после него еще будут две мировые войны, Освенцим, Гулаг, Хиросима, Вьетнам, Сербия…

В прошлом было немало родственных душ, которые сформировали понятия, по которым я живу. Это прежде всего Герцен, скептицизм и юмор которого мне глубоко симпатичны. Толстой – это другое: учитель смысла жизни, неистовый правдоискатель. Белинский – воспитатель и учитель литературы. И другие.

Мою биографию можно считать вполне типичной для гражданина России эпохи соцстроя.

Конечно, самой типичной должна считаться судьба простого рабочего. Но, во-первых, меня с ним объединяет общий статус наемного работника, а во-вторых, моя жизнь более разнообразна, более представительна для понимания общей картины жизни.

В своей жизни я руководствовался сложившимися за многие годы представлениями, понятиями, принципами, выраженными в конечном счете в виде трех основных. Прочитав много ученых книг, выслушав много мнений, я тем не менее так и не получил готового ответа – ключа к пониманию смысла жизни.

Поэтому я изготовил свою собственную отмычку – простую и надежную.

Это – понятия о мире, его развитии и его познания.

Мир для меня естественен (материален), бесконечен и вечен. Он развивается по объективным законам, независящим от какого-либо всемирного духа.

В стабильных участках мира может возникнуть разум – свойство предвидеть развитие.

Для получения разумом информации о мире нужно затратить энергию – инфо-энергию.

Для предвидения каких-либо событий может не хватить всей энергии мира. Такие события суть случайности. В мире есть неопределенность.

Нарочито примитивное изложение этих понятий, напрашивающееся на снисходительную улыбку ученого специалиста, отражает кратко и сжато то, во что я верю. Эта отмычка действительно простая, если говорить о том, во что я не верю.

Первое: я атеист, с Богом меня как-то не познакомили: в школе и по радио говорили, что Бога нет. А дедушка по папе вообще в Бога не верил.

Верую же я в бесконечность пространства и времени, потому что не понимаю их, просто принимаю на веру.

Я не верю в бессмертие: меня не было до моего рождения, не будет и после смерти.

Второе: не верю в целенаправленное развитие от простого к сложному, направляемое некоей созидающей силой. И поэтому останавливаюсь только на самом простом и понятном – на инерции в мире хаоса.

Третье: разум предвидения ограничен потребными затратами энергии.