Царские сокровища, или Любовь безумная

– А может, эта статейка оплачена из казны? – спросила фрейлина.

Соколов ответил:

– Тогда автор откровенный жулик. Этих юмористов, восхваляющих развал государства, понять легко: всю жизнь они усердно раскачивали самодержавную империю. И когда своего добились, разрушили ее, то с бесстыдством уличной девки торгуют журналистским товаром. При этом они постигли нехитрый, но сильно действующий прием: утверждения должны быть самыми примитивными, не подкрепляемыми никакими доказательствами и рассуждениями, и тогда журналистское слово проникнет в самую душу массового читателя.

Это правило относится и к ораторам. Без конца повторяемое утверждение врезается в самые глубокие области рассудка, делается уже не чужим, а собственным мнением.

Джунковский прошелся по столовой, с грустной усмешкой сказал:

– Уверен: если автору этого панегирика хорошо заплатить, он своего героя, того же Керенского, измажет грязью, представит отродьем.

Фрейлина вздохнула:

– Но и журналистов понять можно: семья, дети, прислуга, любовница – всех надо кормить и содержать.

Джунковский хмыкнул:

– Хм, в этом случае можно оправдать воров и убийц – им тоже выпить и закусить надо. Статейка подписана каким-то «В. Кирьяковым», но не удивлюсь, что это очередной псевдоним. Почему-то нынче большая мода пошла стыдиться собственных фамилий. Может, автор тот самый Шатуновский-Беспощадный, которому ты, граф, скормил газету – лживый фельетон прямо в глотку засунул? Ну да ладно, не опоздать бы на прием к этому «герою революции» – Керенскому, с обмаранных пеленок возлюбившего ужасно трезвый и донельзя трудолюбивый русский народ.

Мне даже любопытно взглянуть на эту замечательную личность.

Вождь российской демократии

Свежевыбритый, подтянутый, в сапогах, начищенных до блеска, генерал Джунковский подкатил к богатому подъезду Морского министерства, которое располагалось в доме номер 2 по Адмиралтейской набережной.

Под мышкой он держал пухлую папку с приказами по дивизии – ведь военный министр Керенский наверняка захочет узнать деловую сторону фронтовой жизни.

Входя в подъезд, Джунковский кивнул швейцару, который состоял при дверях еще при государе и теперь, узнав генерала, с радостной улыбкой низко поклонился. Затем поднялся по широкой мраморной лестнице на второй этаж – в приемную.

Тут уже сидели по углам несколько человек, ждавших своей очереди.