Царские сокровища, или Любовь безумная

Керенский близоруко сощурился, поднял руку к потолку и встал в героическую позу. После должной паузы с пафосом произнес:

– Третьего дня я подписал приказ по армии и флоту под номером пятнадцать. Не читали? – Керенский сделал важное лицо. – Вот копия, я позволю вам взять ее с собой. В этом секретном и очень важном приказе, – Керенский уткнулся в текст, – я со всей категоричностью заявляю, э, где-то тут было, вот оно! – ткнул длиннющим перстом: – «Россия взяла на себя задачу объединить демократии всех стран в борьбе против всемирного империализма… Революционная демократия России через международную интернационально-социалистическую конференцию прокладывает путь человечества к всеобщему миру во всем мире и ведет к благоденствию всех трудящихся».

 – Победоносно взглянул на Джунковского. – Ну как, бьет по нервам?

Джунковский не сдержался, усмехнулся:

– Как говорит мой давний приятель граф Соколов, писал не Тургенев – труба пониже и дым пожиже…

Керенский с недоумением взглянул на собеседника, но ядовитую реплику решил оставить без замечаний.

Он перестал махать рукой и вибрировать телом, прошел к столу и с особой важностью опустился в кресло. Спросил:

– Как у вас, генерал, дела на фронте? – Строго погрозил пальцем. – То-олько попрошу не приукрашивать! Да-с!

Джунковский за те краткие минуты, что находился рядом с Керенским, успел устать от него и потому с раздражением отвечал:

– Дела на фронте не то что плохи, а очень, чрезвычайно плохи! И в первую очередь причиной тому – немыслимые приказы из Петрограда.

Случаются таковые и за вашей подписью, Александр Федорович. Приказы эти приносят вреда больше, чем вся германская авиация с бросанием бомб и обстрелами из пушек.

Керенский от неожиданности замер, мгновенно побледнел, закусил губу, сухой нос опустил к столу, но вновь промолчал, бросая на Джунковского короткие косые взгляды. Тот продолжил:

– Нами, фронтовыми генералами, нынче руководят профаны, преимущественно бывшие члены Госдумы.

Чего стоит печально знаменитый приказ номер один, который установил выбрать во всех частях армии комитеты из нижних чинов и запретил титулование офицеров! Что в голове у того, кто сочинял, – пшенная каша?

Керенский нервно застучал пальцами по крышке стола, отрывисто произнес:

– Приказы следует читать внимательно! Запрещение называть по титулам – это относится исключительно к внеслужебному времени и только для Петроградского гарнизона.