Русская сила графа Соколова

Сегодня ты расскажешь мне, как выбивал из торговцев двести тысяч? И кто отравил Кугельского?

Сычев ухватился за руку Соколова, простонал:

– Не знаю… Отпустите, денег дам…

Соколов вырвал руку, заверил:

– Ты, харьковский Пинкертон, прославишься на всю Россию, о тебе газеты всякий срам напишут.

Сычев уже не порывался к выходу. Он лежал распластанным, изнемогшим, тяжко дыша, выпучивая глаза.

Соколов швырнул веники на лицо полуобморочного Сычева. Затем обернул свои чресла полотенцем и, розовый, приятно разгоряченный, появился в предбаннике.

Воспитание

Тут ждало сыщика ожидаемое и замечательное зрелище. Все три девицы, сияя юной прелестью, в соблазнительных позах, голыми сидели на широкой лавке и, не скрывая восторга, радостно улыбались атлету-красавцу.

– Замечательное зрелище! – расхохотался Соколов. – Господь наградил вас, дур, такой невероятной и притягивающей красотой, а вы поганите свои божественные души дешевым развратом. Где Годлевский и Ярошинский?

Девицы простодушно отвечали:

– Они с утра тут были.

Баню протопили и уехали.

– Почему уехали? – удивился сыщик.

– Им так приказал господин Сычев. Сегодня сюда не заглянут.

– А вы, стало быть, тут постоянно пребываете?

За всех отвечала Галя:

– Не, мы от мадам Гофштейн. Сюда нас, как самых красивых, господин Сычев иногда требует.

Дверь парилки медленно, со скрипом растворилась – то жаждал выползти на свет божий Сычев.

Соколов изумился:

– Куда ты, сердечный? Рано, рано собрался дышать свежим аэром.

Погрейся еще, размягчи свою жестокую натуру!

Соколов подхватил Сычева под мышки, отшвырнул его обратно в парилку – на пол. Затем захлопнул дверь, припер ее поленом. Обратился к девицам:

– Вы, дурочки, и впрямь решили, что граф Соколов будет наслаждаться вашей продажной красотой? Вы, гетеры бесстыдные, являетесь пособницами преступников, ибо хотели заманить служивого человека в ваши гнусные сети. И меня Сычев стал бы шантажировать непристойными фото. Я должен был бы арестовать вас.

Но даю шанс: сейчас я начну считать, и, кто после счета «три» останется здесь, того я нынче же посажу в тюрьму. Уразумели? Раз, два…

Обнаженные девицы, сшибаясь лбами, бросились в узкую дверь. Соколов собрал их одежду и вышвырнул вслед. Затем удовлетворенно произнес:

– Ну а теперь надо воспитать еще одного приспешника злодеев!

Соколов взял кочергу, стоявшую в углу, подошел к замаскированному объективу и с силой ударил по линзе рукоятью.