Страсти роковые, или Новые приключения графа Соколова

Сколько же нынче их развелось, лазутчиков, – страсть как много!

– Теперь, Гриша, тебя расстреляют вместе с Генрихом. О, тут, кстати, и порошок для симпатических чернил и куча негативов. Интересная находка! Придется задать хозяину несколько неприятных вопросов… Сегодня я сделаю своему заклятому другу Мартынову настоящий праздник. Большую птицу мы поймали, Гриша.

Распутин взмолился:

– Сдался тебе этот Мартынов! Он тебя, граф, не любит. Давай вначале найдем мою Эмилию! Душа горит, жажду ее, ненаглядную…

Приятный сюрприз

Они спустились вниз, заглянули на кухню, в кладовку.

– Во всем доме строгий порядок, а тут…

Распутин всплеснул руками:

– Граф, гляди, на стуле – халат, постель не прибрана.

– И подушек для одного полковника многовато – четыре штуки. А это что? Темный длинный волос. Тэк-с! – Сыщик положил ладонь под подушку, рассмеялся: – Ба, да тут еще тепло от недавно нежившейся персоны. Думаю – женского рода.

Распутин приятно заволновался, выкрикнул:

– Ты где, коварная Эмилия? Вылезай, все равно сейчас найду. – Заглянул под кровать, радостно закричал: – Тут дамские ночные туфли!

Соколов подошел к окну. Шпингалеты были подняты, а рамы лишь прикрыты. Сыщик растворил окно, выглянул наружу. И тут же весело сказал:

– Твоя возлюбленная не выдержала радости свидания и выпрыгнула в окно. Гляди, вот свежие следы пяток. Босой бежала. Услыхала наши голоса и прямо из постели…

Распутин потянул за рукав Соколова:

– Что, в окно сиганула? Пошли скорей в сад, найдем Эмилию.

Они двинулись по влажной черной земле. Под ногами шуршала прошлогодняя листва, хрустели неубранные ветки.

* * *

Через минуту их ждал замечательный сюрприз. Едва они миновали баню, как были поражены удивительным зрелищем: за бревенчатой стеной пряталась… голая женщина. Она стыдливо прикрывала груди, тщетно пытаясь скрыться от посторонних глаз.

Распутин вытаращился на женщину, огласил округу воплем:

– Нечаянная радость! Сама Зинуля Дитрих в облике Венеры!

Соколов галантно заметил:

– Мадам, земля еще сырая.

Распутин заливался смехом:

– Раньше – о-хо-хо! – в парках статуи располагали, а теперь заместо их голые бабы во всей красоте натуры! Э-хе-хе! А ты, Зинка, хорошенькая, в кабинете «Яра» не разглядел тебя толком. Ну, пойдем в избу, я тебя, сердечную, погрею.