Страсти роковые, или Новые приключения графа Соколова

А куда спряталась Эмилька?

Зинаида, храня молчание и гордо вздернув подбородок, не разбирая дороги, узкими ступнями зачавкала по жирной земле – направилась к дому.

Рядом, с вожделением разглядывая ее прелести, шагал замечательный женолюб Григорий Ефимович. Он радостно улыбался предстоящему развлечению.

Последние утехи

Взгляд Соколова упал на сруб колодца. Он подумал: «Любопытно, почему полковник Гершау перестал брать тут воду, да еще старательно крышку замкнул на ключ?»

Обхватив ручищей амбарный замок, Соколов без особых усилий выдрал его вместе с петлями.

Откинул крышку – и в нос ударило чем-то гнусным, разлагающимся.

Преодолевая отвращение, наклонился, внимательно вглядываясь в сумрачную глубину.

Косой солнечный луч, отраженный от стенки сруба, открыл страшную картину. На поверхности воды, раскинув руки, плавало спиной вверх человеческое тело. Длинные волосы неестественно аккуратно, веером расходились от головы.

Соколов выпрямился, сделал шаг-другой в сторону и произнес:

– Увы, в тайне сохранить наш визит не получится! Надо вызывать полицию.

* * *

Вскоре прибыли полицейские, фотограф фон Менгден и судебный эксперт маститый Павловский, за коренастую фигуру прозванный Комодом.

У ворот уже галдела толпа любопытных. Соколов поставил городового, приказал:

– Никого не впускать!

Толпа все более напирала. Городовой, получивший на Пасху за выслугу лет прибавку жалованья, сознавал себя величиной серьезной.

Он строго говорил:

– Осади назад! Не наваливайте, архаровцы, не театр тут. Куда, спрашиваю, прешь? А то, любезный, сей миг скручу тебе лопатки назад и в часть этапом отправлю…

Вызванный по телефону Мартынов где-то задерживался.

Двери дома не открывались. Там, видимо, Распутин весьма нескучно проводил время с Зинаидой.

Соколов с тревогой подумал: «Приедет Мартынов и, ссылаясь на букву закона, отпустит на все четыре стороны Зинаиду.

Пока начальник охранки не приперся, приму свои меры: отправлю ее в тюрьму, а вечером сам допрошу».

Соколов подергал дверь – закрыта изнутри, постучал – услыхал недовольный голос Распутина:

– Чего тебе?

– Открывай, Григорий! Мне Зинаида нужна.

Дверь тут же распахнулась, на пороге стоял широко улыбающийся, весь встрепанный Распутин. На его крупном, мускулистом и сильно заросшем волосом теле было натянуто лишь исподнее.