Конец «Золотой лилии»

– Мы можем ехать? – спросила водитель «жигулей» охранника.

– Приказано: пусть убираются, но без синтезатора. Она закончит утром. И не суйтесь в ментуру, это бесполезно. Только вам же будет хуже.

– Жену твою не… травмируют? – Женщина, вздохнув, подала Слепакову чистый платок вытереть губы.

– У меня нет автомата Калашникова, – хрипло сказал Слепаков, – к сожалению.

Бронированные ворота их выпустили. У выезда из дачного поселка томился тот же большой широкий мужик в старой дубленке и в шапке с ушами.

– Ну, как? Поплясали у Любки-то? – скучным замерзшим голосом поинтересовался мужик. – Другие что-то не торопятся. Вы быстро.

– Да пошли они, мрази, клопоедки, паскудницы!.. – ожесточенно посвистывая из-за выбитого зуба, высказался Всеволод Васильевич. – Гадюшник поганый…

– Это верно, – оживился мужик, стороживший поселок. – Сволочи! Кошелки бессовестные!

После чего Слепаков и широкий мужик проявили разнообразие в матерном лексиконе.

– Ну, хватит, – сердито сказала женщина за рулем.

Вскоре «жигули» катили по Каширскому шоссе, набирая скорость.

– Что ты задумал, Сева? – спросила женщина с тревогой.

– То, что задумал, уже не отменишь, надо заканчивать, – сказал Слепаков твердо, сделал страшное лицо и посвистел прорехой в зубах. – Ты понимаешь, Нина, тут банда. Я все раскусил. Для чего старуха накачала против меня Хлупина? А вот…

– Кто этот Хлупин?

– Сосед с нижнего этажа.

Живет… точнее, жил прямо под нами. Я его сегодня убил в полпервого ночи.

– Боже, что ты говоришь, Сева?!

– Я правду тебе говорю. Хлупин договорился с бандитом. Хотел отнять пенсию.

– Чью пенсию отнять? Ничего не понимаю.

– Мою пенсию. Хлупин ждал другого результата. Бандит должен был отнимать, а я бы стал сопротивляться… Рассчитывалось, что он меня искалечит или отправит на тот свет.

Однако Хлупин и его наемник… Обанкротились, – Слепаков выбрал слово поторжественней для общего впечатления, производимого на давнюю, видимо, знакомую, которую он назвал Ниной. – В результате я убил бандита, а не он меня. И пенсия осталась цела, – добавил Слепаков, думая, что согласился бы потерять хоть десять пенсий, лишь бы это происшествие осталось в проекте Хлупина и не осуществилось.