Конец «Золотой лилии»

Когда же открыл их снова, то увидел, что кот консьержки исчез, а сама она по-прежнему стоит на мокром асфальте и глядит на злосчастного Всеволода Васильевича бодро и нагло.

Слепаков сообразил быстро, что надо делать. Полез во внутренний карман плаща, шагнул поближе и ударил Кулькову стамеской в бок. Старуха охнула, покачалась немного и стала валиться. Он оттолкнул это толстое обмякшее тело в толстом пальто. Кулькова села, прислонилась к контейнеру, зажмурилась. Слепаков огляделся. Никого. Далеко кто-то брел со стороны бульвара.

«И собак своих не выгуливают из-за дождя», – язвительно подумал он.

Подойдя к подъезду, Слепаков набрал код домофона, поднялся в лифте на свой этаж. Выглянул осторожно, подобрался к двери. Достал ключи, открыл и оказался у себя в квартире. Но прежде уютная обстановка казалась теперь чуждой, гнусной, враждебной. И запасной криминальный футляр от Зининого аккордеона – в нем тоже, видимо, проносились наркодозы из салона аргентинских танцев. И несколько номеров оппозиционной газеты, которую так аккуратно покупал Слепаков.

И слишком громко, нарочито тревожно тикающие часы на стене. Он схватил, что попало под руку (это были его домашние тапочки), и бросил в часы. Затем подкрался и выглянул через окно во двор. Какие-то жильцы маячили уже вблизи дома – с собаками и без собак. Вот отъехала и заскользила машина – синяя блестящая раковина «пежо», потом темно-красные «Жигули». Вообще, машин у дома немного, разъехались. Он вспомнил и посмотрел на часы: десять минут одиннадцатого. Ручные его часы стояли, забыл завести.

– Дзы-и-инь! – сильно, четко и ярко прозвонил телефон.

«Они! Узнали все-таки… Но – нет, не пойду, дудки…» – сказал себе Всеволод Васильевич и вспомнил про повестку, которая должна находиться в почтовом ящике. Телефон прозвонил несколько раз и замолчал. Всеволод Васильевич продолжал лежать, задремал. Тихо шептала тишина, мирно тикали часы.

Вдруг что-то клыкастое грызнуло его изнутри под ребра. Он взлетел на кровати, как на батуте, подбежал и встал у окна.

Внизу он увидел милицейский автомобиль. Из него вылезли капитан Маслаченко, одетый в штатское, и другой, тоже молодой (еще моложе) и тоже без формы. В форме был толстый милиционер восточного типа с автоматом на груди.

Желудок Слепакова свела судорога, поразил его временный паралич рук и ног. О нем знают. Обо всем. И про ведьму Тоньку Кулькову. Сейчас возьмут. Крышка!

Тем временем Маслаченко и молодой кряжистый опер подошли к подъезду.