Протосеанс

То есть он ясно понял, что это некто в нем, соумышленник, затих, как смирённый зверь, и давал, иногда, на некоторое время очухаться, привести свои мысли в порядок, осознать кто он и что он на этом суетном аттракционе человеческих страстей…

В другой момент, внимая Вериному слову и подчиняясь своему же воображению, я увидел иную мрачную картину: после двух убийств Эвергетов замечает в себе как возросла в нем духовная и физическая вибрация, ровно его начали терзать какие-то паразитирующие в нем сущности. И – некий комок, сгусток стал перекатываться от его груди к голове, и наоборот, и непрестанно!

– Что-то я стал себе неудобен… – Эвергетов зажигает свечу, подходит к зеркалу и, время от времени закрещивая зеркало знамением, как истый божедом, обращается мыслью к своему незримому богу.

Прочел даже какую-то абракадабру. Три раза. После, в правом  верхнем углу зеркала, вывел расплавленным воском свечки правильный круг с тремя инициалами: «Э». Три буквы «Э», охваченные тонкой окружностью. В тот самый момент он осознал, что три «Э» в плену окружности совокупно суть эвергетовского – чрезвычайного – дела. Но какого он еще не знал.

Однако сгусток в теле вырастал, обретая формы человека, и скоро вышел за его физические формы, окутав его целиком. Что это было мы с Верой пока не знали. Но Вера всё видела. И всё же не могла сказать.

Что еще?..

Родился Эвергетов на свет за час до появления своей единоутробной сестренки. Но половой диморфизм у новорожденных в весе и размерах настолько был разителен, что это было исключительным случаем, ненормальностью.

На удивление, все соки, жизненные силы прибрал к себе мальчик-крепыш с завидно уравновешенной физической активностью. Ровно разумно не растрачивая ее, он преумножал ее и – выжидал своего часа. А сестренка умерла трое суток спустя…

Когда Жене исполнилось 6 месяцев, случилась стихийная драма. Дело было летом, в степи. Когда Эвергетова-мать спустилась в погреб перед готовкой блюд, флюгарка еще не неистовала под напором шквального ветра, но спустя мгновения… Как живое существо из темного кучевого облака свис толстый хобот воздушного волчка, а теплый удушливый воздух выхолодился до низких температур.

Сердцевина смерча зависла над болтавшейся на подвязках  зыбкой – там полугодовалый крепыш увлеченно занимался погремком, – и сверху, над ним, оказался центр тромба – так называемое ничто, словно оно еще способно было думать – чтобы прочувствовать прелесть управления живым существом.