Корова Стеллера, или Проверка правописания по-французски

– Нет, в самом деле, Николай Владимирович, всё хорошо, – положа руку на больное сердце, повторил вице-губернатор.

Но начальник Камчатки вдруг скривился и махнул на заместителя рукой.

– У вас вечно всё хорошо. Вот посудите, Павел Михайлович, – обратился он за поддержкой к Клочкову. – На севере одну речку японцы перегородили, другую – Чурин с шайкой. Ну, я понимаю, те – враги отечества, с ними всё ясно. Им иначе нельзя. А Чурин-то вроде свой! Но в результате их обоюдной деятельности разбойничьей местный люд обречен на голодную зиму, а это грозит различными бедами, в том числе и бунтом, знаете.

Это уже не шутки! А я здесь и поставлен главным образом, в аккурат для того, чтобы этих самых бунтов в помине не ночевало. Выгребают, понимаешь, до донышка, до черной гальки всю реку. Рыбку в реку не пустят. И что прикажете мне делать – благодушничать?

– А что тут сделаешь?

Клочков знал, что Василий Осипович состоял с Чуриным в финансовых отношениях и всей силой вице-губернаторской власти всячески покрывал его безобразия, будучи коммерчески заинтересован в результатах рыбалки.

– Вот именно, что ничего! – горько вздохнул Николай Владимирович. – Если я японцев наказать не могу, что я Чурину-то скажу? Никакого морального права не имею. Он мне так и ответит. А на японцев налетать нужна сила, которой нет, а если и есть, надо во Владивосток за разрешением обращаться. Да ведь каждый раз, милостивый государь, не напросишься, о-хо-хо…

На охране побережий от супостатов находились две неповоротливые посудины – канонерская лодка «Маньчжур» и военное судно «Колыма», но они почему-то никого поймать не могли.

В то время как японцы грабили на западе, наши искали их на востоке, и наоборот…

Поворотясь к жене, Николай Владимирович сказал с укоризной.

– Вот ты бы, голубушка, приветила бы Чурина, заняла в своем позорище вместо покойного Ивана Генриховича, светлая ему память… тихий и благонравный человек был. Глядишь, и Чурин бы не крал столько! В могилу-то всю рыбу не унесешь!

Клочков поспешил откланяться.

На прощанье губернатор сказал, не выходя из-за стола.

– А что до карты вашей, Павел Михайлович, всё это на воде вилами, еще надобно доказывать. Погодите с выводами. У меня также на Троицу под мышкой шишка вскочила, так у кого этакой хворобы на Камчатке не бывало?

Вечер затих. Даже собаки, притомившись от дождя и сырости, перестали лаять. Грязь хлюпала под сапогами. В доме вице-губернатора горел свет.