Корова Стеллера, или Проверка правописания по-французски

За занавеской, как на экране электрического синема, отпечаталась тень Ляли Петровны и откатилась в глубину комнаты. У Клочкова защемило в груди от одиночества и бесприютства.

* * *

Жена Родунгена Ляля Петровна, подруга Софьи Михайловны, также играла в местном любительском театре. Исполнись бы воля губернаторши, в театре играло бы всё население города и окрестных сел. В спектакле «Долой пьянство» вице-губернаторша блистала в роли жены Штарка.

Несмотря на то, что ей было слегка под сорок, выглядела она моложе, вечная кокетка-травести, с жадными, полными губами, живая как ртуть, хохотала с первого слова «Здрасьте!».

Смех ее слышался издалека и привлекал веселостью и здоровьем. Мушки на лице блуждали и путешествовали соответственно с фантазией хозяйки.

С Иваном Генриховичем она дружбы не водила. Роль в спектакле не нравилась. Персонаж ее страдал и мучился, чего Ляля Петровна отродясь не любила. Ни попеть, ни потанцевать. Иван же Генрихович, желчный немец-перец-колбаса, её, мягко говоря, недолюбливал.

И за кулисами, даром что она вице-губернаторша, щипал ниже спины, отчего у неё на этом месте часто горел синяк величиной с блюдце.

Поэтому Ляля Петровна, не чувствуя особенной утраты, раскладывала на подушке пасьянс «Марию Стюарт», в то время как горничная Пелагея, молодая девка, расчесывала ей на ночь волосы.

– А ты знаешь ли, Палашка, какой сегодня день?

– Знамо дело, барыня, Константина и Олёны.

– У нас в это время, Палашка, на Валдае лён сеяли. А чтоб он хорошо рос, бабы его обманывали.

Раздевались донага и так и сеяли.

– Ну? Прямо голышом? Да неужто? – изумилась Пелагея.

– Вот тебе и ну!

– Из интересу или по надобности? – заинтересовалась Палаша.

– Чтобы уродился быстрей.

– Это как же? Прямо все бабы? Прямо весь дён так и бегали? – Пелагея открыла рот и села на соседний стул.

– Вот именно, – вздохнула Ляля Петровна, – чтобы лён, глядя на её прекрасную наготу, он же мужчина – лён, восхитился и сказал: «А ну-ка, постараюсь я для этой прекрасной дамы уродиться ей под стать!»

– А ежели эта баба не хороша собой? Тогда что?

– Дура ты, Палашка.

Тогда он подумает так: «Какая бедная – у неё даже рубашоночки на теле нет, пожалею её и одарю богатым урожаем».

Палаша глубоко задумалась, а потом подняла в удивлении наивные глазки под бровками-дугами и спросила:

– А мужики что об это время делали? По хозяйству глядели или как?

– Или как!.. – передразнила хозяйка горничную и захохотала.