Корова Стеллера, или Проверка правописания по-французски

– Бояться нам ни к чему, если мы честно трудимся на благо царя и отечества, а вот опасаться надо. Только вы уж, Семен Фридрихович, чтоб никому! Чтоб ни одна мышь!..

В канцелярию зашел Кузьмич. Клочков и спрашивать его не стал, и так всё по нему увидел.

Кузьмич сел на венский стул в углу канцелярии и свесил голову.

– Это что ж такое деется, ваше благородия, никогда такого заводу не творилось… И кто, и кому енто нужно?

– Не твоего ума дело.

– Так точно, не моего-с, – согласился денщик. – Тут учёность нужна, откуда ж нам тут серым учёности набрать?

– И помолчи немного, Денис, а то жужжишь как овод, – сказал раздраженно Семен Фридрихович.

– Это верно, да, – покачал головой Белугин. – Подумать надо, да. Крепко подумать, вашество.

– Ты тут поспрашивал бы вокруг, не видал ли кто чего? – осматривая разбросанные бумаги, сказал Клочков.

– Знамо дело, поспрашаю, токмо без толку, потому все побежали еще заутре кита глядеть.

– А то через час на доклад к губернатору идти, чего говорить?

Павел Михайлович вдруг встрепенулся, будто потерял чего, и захлопал себя по карманам.

– Что произошло, Павел Михайлович? Потеряли что? – вытянув шею, спросил напуганный Михельсон.

Ротмистр кинулся к портфелю из плотной крокодиловой кожи. который всегда носил с собой, и, раскрыв его, засунул кисть руки в потайное отделение, потом в другое покрупнее, потом обратно в потайное. Затем перевернул портфель вверх тормашками и вывернул всё, что там находилось, на пустую столешницу.

– Стоять на месте, застрелю!

Белый как мел Михельсон схватился за сердце и, захлопав глазами, заскороговорил:

– Что же вы нас так пугаете, милостивый государь? Так ведь и родимчик может хватить, у меня сейчас сердце остановится.

– Где?! – заорал Клочков и поднял на Михельсона мутные страшные глаза.

– Что где, Павел Михайлович? Побойтесь бога, объяснитесь, наконец! – вскричал бледный старший делопроизводитель.

– Где?! – заорал еще сильнее Клочков, обратясь к денщику, стоящему навытяжку по стойке «смирно».

– Не могу знать! Не могу знать!

Клочков потеряв дар осмысленной речи, ткнул пальцем в портфель и снова заорал.

– Это там!.. Там!

– Да что там, Павел Михайлович? Объяснитесь, может, мы вам поможем чем-нибудь? – взял себя в руки Михельсон.