Реверсия

Есть рядом чужой человек, пытается распространить на нее власть. Да куда там! Волк и сам понимает, что его значение в ее глазах далеко не лучшее. Он для нее балласт. А сегодня?.. Пришла с работы поздно, вроде как на собрании была. А, сука!

– Где ты была!? – взревел он, резко садясь в постели.

– Сдурел, что ли? – пискнула она и зарылась в подушку.

Он бесцеремонно повернул ее лицом к себе и залепил оплеуху, не сильно так – одной тяжестью ладони. Не увидел должной реакции, наклонился, всмотрелся в ее глаза.

В ответ – равнодушие. Она совсем не воспринимает его присутствия.

– Ты с кем сегодня трахалась!? – заорал он и повторил пощечину более сильно.

– Отстань, придурок! – взвизгнула Мерзликина, вмиг слетая с кровати.

Она набросила халат и засеменила к соседу Паше. Сначала дернула дверь, а потом настойчиво забарабанила.

– Павел Семенович, ты спишь!?

– Сплю я, сплю, – не на шутку встревожился Узколобов. – Я сплю, милая. Ты уж не трожь меня, а.

Мерзликина и сама толком не понимает, чего добивается.

Наверное, инстинктивно ищет морального подкрепления. Не достигнув цели, возвращается в комнату, одевается и быстро покидает квартиру. Волк выглянул из-под одеяла, а ее нет. Что ж, в последнее время она становится непредсказуемой, откровенность является подарком. Только жесткие меры могут изменить разрушительную для него систему. Он скрипнул кроватью и, как был в трусах, зашлепал к Узколобову. Дернул ручку и сразу же, без паузы, обрушил кулак на хлипкую дверь.

– Ты не спишь? Пойдем, опохмелимся!

Даже при малой доле воображения можно представить, до какой степени был потрясен старый пьяница, боялся ошибиться в добрых намерениях Волка. Еще меньше верил в божью милость. Вскорости звякнули пружины, щелкнул дверной замок, и вот он, как есть – в полный рост, с землистым лицом и давно нечесаной шевелюрой. И надтреснутый голос:

– Сейчас, дорогой, только сполосну морду.

Через час они мирно сидели в комнате Мерзликиной.

Еще оставалась не тронутая бутылка, но Павел Семенович вконец раскис – неучтиво пускал слюни, в которых, как искорки в пруду, высвечивались слова безмерной любви к хозяину застолья.

– Я всех люблю, вот. А ты почему не любишь меня, а? Вот скажи сейчас, не сходя с места. Я ничего тебе плохого не сделал, так?

– Ты дружишь с Котом, – начал осуществлять свой стратегический план Волк.

– Вы с Лариской тоже поймите меня правильно.