Осьмушка

И как это им клыки не мешают!

– Хватит, – говорит Скабс, и сбор удивительного хрыка закругляется тут же по его слову, хотя на взгляд Пенни с куста немного-то отбавилось. – мы Алкалоида не обидим – так и он на нас не осердится.

Гладит куст ладонями по блёклым цветочкам, по тёмной зелени, низко кланяется, коснувшись листвы лбом.

Потом все идут к озеру мыть руки, чтобы ни у кого случайно не приключился «ветролёт». Пенни смеётся над этим словом. Ёна тянет её за запястье и лопочет что-то весёлое, сбившись на орочье наречие.

Хрыков лёгкий дурман выветривается быстро, едва они доходят до вольной воды.

Пенелопа отряхивает мокрые руки.

Снова злится, втрое против прежнего. На Ёну-дурня, на всех этих костлявых, за то, что… да велика ли разница, за что. И за себя стыдно – ишь тут, размякла от какой-то дрянной травы. И досадно. Очень досадно, что дурман прошёл как не бывало. Не выпрашивать же у Скабса ещё листочек. Может, потихоньку вернуться…

Ёна говорит, что она, оказывается, хорошо смеётся, а прежде он такого, мол, и слыхом не слыхал.

– Нне, а чё, – вдруг подаёт голос Кривда. – А нне размять бы ннам жилочки? Забежим отсюда берегом до стойбища в правские догонняйки?

– Да что мы – дети малые, что ли, – ворчит Пенни, не удержавшись.

– Так то ж не простые тебе маляшьи догоняйки, а правские! – возражает Мирка, откидывает с лица синеватые кудри.

Объясняют вперебой:

– Так и старшаки с нами, быват, бегают.

– Битьём в догоняйках не бьют, а свалили тебя на землю – значит, всё: ты мертвятина!

– А если так догнали, можешь ловца на землю сбить – и беги себе дальше, выходит твоя победа.

– Другой раз и коза от волчары отобьётся, и заяц лисовина запороть может!..

– Давай с ннами, Уортон, если жилы крепкие!

– Да в жилах ли дело – если духу хватит… Уортон с другими орками-то ещё не бегавши.

Руки Пенни сжимаются в кулаки.

«Ах, думаете, духу не хватит с вами бегать?

Думаете, я слабачка!

Вот и поглядим…»

* * *

Когда пора притормозить, ноги не слушаются!

Пенни с маху пролетает почти половину лагеря.

Ошарашенная собственной скоростью, жгучей погоней, правскими догоняйками, оглядывается назад – налетает на кого-то жёсткого и рослого.

Штырь-старшак щурится, придерживает за плечи – растрёпанный межнячок готов, кажется, броситься обратно так же резво, как сюда лытал.