Земля

– Ивам… доброго утра, – произносит подсобщик с короткой заминкой, будто припоминает, как правильно здороваться по-человечески.

Вид у людья оторопелый вкрай. Они молча идут вслед за орком обратно на кухню.

Только теперь Рина замечает, что в кухне уже набралось тепло от растопленной спозаранку плиты, на край которой отставлен горячий чайник, что на огне дышит подкопчённый ото дна «кругляш», распространяя запах варящейся каши – кажется, пшённой.

Подсобщик проходит по кухне – легко, бесшумно, словно ничто не может сбить его привычных движений.

Ставит недопитую кружку с чаем на стол – идёт проведать кашу – подцепляет со спинки дивана футболку, натаскивает её на своё костистое тело. Оборачивается к Рине и Сэму – те так и стоят посреди кухни, как неприкаянные.

– Надо было вчера сказать, – сдвигает надбровья Ййр. – Совсем из башки вон. Зря напугал.

– Так это ежеднев… ты каждое утро так орёшь? – хмуро спрашивает Сэм.

– Зачем каждое. Когда не дождище и не мороз.

Рина присаживается на подлокотник кресла. Горячо, горячо стучит в груди, и вовсе уже не от испуга. В том крике не то чтобы различима была речь – скорее смутно угадывалось какое-то подобие, но неужели…

– Йир… – не выходит произнести вздорное орчье имя правильно, да что поделаешь. – Йир, ты с ними разговариваешь? И они отвечают? На страфильем?

Орк, вооружившись парой видавших виды прихваток, отставляет кашу с огня и оставляет допреть под крышкой.

– Ну, – вешает прихватки на стенной крючок, запирает огонь чугунным кругляком, чтобы понапрасну не пыхал. – Тут воркотни ихней и нехотя, а нахватаешься. Не хитро.

Рина-Аришка чуть с подлокотника не валится, глазища в пол-лица, а сама-то радёшенька! И с чего бы, интересно. Не пшёнка же так сильно её развеселила.

* * *

– Большинство современных учёных сходятся в том, что у страфилей нет собственной развитой речи, что они лишь научились хорошо копировать звуки, это помогало им при охоте…

– Что да то да, вторят они влёт, закачаешься, – хмыкает Ййр.

 – Вдовиха одна взяла как-то моду: по-лисьи из кустов тявкала. Чуть всех лисок тут не перевела. Потом, было, пара сердешная или холостёжи стайка попробовала раз над Юзуфом покуражиться, мемекали ему из лесу, от коз не отличишь. Юзуф не промах, у нас козочки были все посчитаны. И при брякалке каждая. А те хари мемекали знатно, а брякать не смекнули.