Белые ходят вторыми

И уж точно не имели права позволять всё то, что произошло между нами за закрытыми дверями!

Джары!

Как я теперь вообще буду с ним заниматься? Мне и до этого каждая тренировка давалась непросто, а после сегодняшнего… Мысленно выругавшись, зажмурилась, борясь с желанием схватиться за голову.

– Госпожа… – виновато начала служанка.

– Молчи, Морри. Ради духов, молчи, – процедила я, понимая, что, если сейчас начну слушать её жалкие оправдания, сегодняшнюю ночь девчонка проведёт на улице. Домой к баронессе я ей вернуться не позволю.

Она притихла и до самого дома шейлы фон Верт не проронила ни слова. Только время от времени шмыгала носом и подносила к глазам измятый платочек. Я тоже молчала, пыталась успокоиться, заставить себя рассуждать на холодную голову.

Морри можно прогнать, можно вернуть в Кроувер, но служанка положена мне по статусу. Без присмотра меня не оставят. Исчезни Морри, и Эскорн тут же подсунет мне свою компаньонку. Он же находил для меня девицу: начитанную, интересную, умную.

Этакую подружку.

Нет, последнее, что меня сейчас нужно, – это умная девица у меня перед глазами. Тогда уже точно никакой академии, все старания последних недель рухнут к джарам. Но и оставлять Морри одну, как оказалось, опасно. Эшвар не сможет постоянно за ней приглядывать, а значит…

А значит, придётся рассказать правду.

Мне нужны союзники. Одна я просто не справлюсь.

Дома я всё-таки отвела душу и отругала паршивку. Жаль, нельзя было вдоволь на неё поорать.

Крики могли привлечь внимание Дерека или другой прислуги. Приходилось шипеть и бороться с желанием отхлестать Морри по щекам. Так, чтобы стали пунцовые!

Впрочем, от слёз лицо дрянной девчонки и без того раскраснелось и опухло.

– Я всего несколько раз с ним виделась… – задыхаясь от рыданий, оправдывалась она.

Всего… Грр, загрызу!

– В парке Августины и… Я… я больше не буду-у-у…

– Не будешь, – согласилась я, продолжая в мыслях отвешивать Морри пощёчины.

 – Отдавай браслет. Живо!

Она опустила дрожащую руку в карман юбки и протянула мне артефакт, тускло блеснувший в заходящих лучах, а потом жалобно пискнула:

– Не прогоняйте меня, госпожа… Умоляю! Между мной и Эдвардом ничего не было.

Значит, бездельника, шлявшегося по музею, зовут Эдвард.

Чудесно.

– Мы просто разговаривали…

– И ты просто рассказывала ему о моей жизни и генерале!

Вот зря про него вспомнила.