Избранница стража мглы. Цветок из пламени

 – Где ты была, когда папа? был болен? А? Это я читала ему каждое утро и каждый вечер!

– А я каждый день собирала для него цветы!

– Ну полноте, успокойтесь, – вплелся в страстный диалог голос маменьки. – Отец еще очень слаб и нуждается в покое. А у вас с утра рты не закрываются.

– Но мы ведь по нему скучали!

Мне так и виделось, как Соланж невинно хлопает ресницами и не оставляет попыток втиснуться между сестрой и родительским креслом, чтобы оказаться поближе к отцу.

– Но это не повод демонстрировать столь отвратительные манеры.

Что о вас подумает его светлость? – буркнула родительница, припечатав строго: – Ведите себя прилично!

Упоминание о подлой светлости прогнало остатки сна. Я села на постели, осоловело осмотрелась, дабы окончательно удостовериться в том, что это не бред. Нет, я действительно дома в Луази, и препирательства близняшек – не моя фантазия. И голос матери слышу наяву. А ведь до этого слышала голос… отца.

Как подхлестнутая соскочила с кровати, запуталась в простыне, едва не навернувшись на ровном месте.

Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что у меня все еще жар, а запястье по-прежнему обвивает треклятый браслет. Сила, представлявшаяся мне большим огненным шаром, пульсировала внутри, ударяясь о ребра. Как будто у меня в груди теперь билось два сердца. И одно из них – то, которое огненное, – продолжало стремительно расти.

Надеюсь, благодаря стараниям маркиза магия не испепелит меня изнутри.

Мысль эта надолго не задержалась в голове.

Растрепанная, босая, в одной сорочке я влетела в гостиную и замерла посреди комнаты, не веря своим глазам. Папа? сидел в кресле возле камина и как ни в чем не бывало набивал трубку табаком, никак не реагируя ни на препирательства младшеньких, ни на назидательные речи жены.

– Ксандра, милая! – При виде меня отец отложил свою любимую деревянную игрушку. Привстал было, чтобы заключить меня в объятия.

Но я его опередила. В одно мгновение оказалась рядом, заняв то самое место, за которое так отчаянно сражались близняшки.

Зажмурилась, наслаждаясь ощущением безграничного счастья. Словно камень, что все это время давил на сердце, вдруг стал легче воздуха.

Почувствовала прикосновение шероховатых губ к щеке и ласковый шепот:

– Я так за тебя боялся.

– И эта туда же, – тем временем ворчала, точно столетняя старуха, маменька. – Где это видано – полуголой разгуливать по дому! И что подумает его светлость? – повторила сакраментальное.