Избранница стража мглы. Цветок из пламени

Собиралась продолжить тираду, но раздавшиеся в прихожей шаги прервали нескончаемый словесный поток. Ее милость охнула от неожиданности и досады, что его светлость не только что-то там себе подумает, но и будет иметь возможность лицезреть жену в ночной рубашке.

В следующий миг зашуршали юбки – это сестры и мать опустились в реверансе.

Мне тоже очень захотелось, только не опуститься, а опустить. Что-нибудь тяжелое на голову черноволосого мага. Где-то тут валялась кочерга, которой мама? шевелила угли в камине…

Увы, оружие в поле зрения так и не попалось.

Зато в него попал Моран. Как всегда одетый безупречно, лощеный и такой надменно-спокойный, что у меня скулы свело от негодования и во рту появился горький привкус ненависти.

Может, если выплюнуть ее ему в лицо, это тошнотворное ощущение исчезнет, а он отравится.

В том, чтобы смотреть на супруга, сидя на коленях и задрав голову, как собачонка на господина, – приятного мало. Впрочем, ни в каком другом положении смотреть на стража я тоже не собиралась.

Поднялась поспешно. Отец последовал моему примеру и встал рядом.

– Оставьте нас, – не размениваясь на приветствия, распорядился маркиз.

Одарив его вельможество очередным реверансом, мама? и сестры покорно засеменили к выходу. Барон было ринулся за ними следом, но я схватила его за руку, как утопающий хватается за спасительную соломинку за миг до того, как пойти на дно. Больше всего на свете боялась остаться тет-а-тет с этим бессердечным предателем.

– Папа?, это ведь он вас…

– Мне все известно, милая.

 – Родитель тяжело вздохнул, поцеловал в лоб свое катастрофически невезучее чадо. – Вам следует поговорить. – С этими словами его милость высвободил руку из моих непослушных, будто одеревеневших пальцев и покинул комнату.

На любимого родственничка даже не взглянул. Счастливец. Может себе это позволить.

Тишина, наступившая после ухода родных, больно била по натянутым до предела, точно струны у лютни, нервам. Я не знала, куда глаза девать. Смотреть на стража не было сил, и в то же время снова и снова оказывалась в плену его глаз.

В этом темном омуте, в котором тонула бессчетное множество раз.

Но больше не буду.

– Полагаю, мне следует объясниться.

– Как по мне, вам лучше бы удавиться. За то, что сотворили с моим отцом и собирались сделать со мной.

Желая увеличить расстояние между нами, приблизилась к окну, расчерченному на мелкие квадраты светлой рамой. Краска на ней растрескалась, стекла давно не встречались с тряпкой.