Лжебогиня

– Демоны! Совсем про него забыла! – стукнула Ли себя по лбу и послала мне воздушный поцелуй. – Ну ладно, я полетела!

Прислонившись к стене, сконцентрировалась на связи с рийей.

Мне повезло. Очереди в уборную не наблюдалось. Я спокойно подождала несколько минут, пока слабость пройдет, а колени перестанут дрожать.

Приоткрыв дверь, вгляделась в полумрак коридора. Ни души.

Осторожно ступая, направилась к северной башне. В городской тюрьме, по долгу службы, мне приходилось бывать ранее. Я неплохо ориентировалась в ее мрачных лабиринтах.

Правда, мои визиты ограничивались тюремными катакомбами, где содержали обычных преступников, без намека на титул и несметные богатства. Северная же башня, предназначенная для особ голубых кровей, являлась для меня территорией неизведанной. До этих пор.

До винтовой лестницы добралась без приключений. Шагнула было на первую ступень, когда сверху послышались голоса. Звуки быстро приближались. Недолго думая я юркнула под лестницу, затаила дыхание. В помещениях было сумрачно, и темный наряд очень кстати скрывал меня от постороннего взгляда.

Солдаты спустились на первый этаж и растворились в лабиринтах темницы. Скинув туфли, я помчалась наверх. Преодолевая по несколько ступеней за раз, быстро добралась до самой вершины. Притормозила на повороте, замерла. Увидела у оцинкованной железом двери стражника. Мужчина сидел на колченогом стуле, жевал табак и, что-то насвистывая себе под нос, пялился в бугристую стену.

На самой двери, прямо под зарешеченным окошком, алела магическая печать.

По замысловатой монограмме на воске стало ясно, кто ее наложил. Лорд Ротелбен, один из могущественнейших магов империи. Подобную печать мог снять только ее создатель. Любой другой, будь то человек, колдун или демон, лишь прикоснувшись к охранному знаку, превращался в кучку пепла. Ни войти в темницу, ни выйти из нее не представлялось возможным. Помимо всего прочего эта штуковина не только сторожила преступника, но и блокировала магию в радиусе нескольких метров.

Я пригорюнилась. Усыпить стражника заклятием не получится. Умолять о свидании с пленником бесполезно. Или побежит докладывать обо мне начальству, или того хуже – определит в соседнюю с де Вером камеру. Ни один из вариантов меня не устраивал.

Но ведь болит-то невыносимо! Больше нет сил терпеть!

Не успела об этом подумать, как из-под двери, ведущей в камеру, появился сложенный вчетверо лист бумаги. Солдат заинтересованно уставился на белый прямоугольник.