Трамвай её желания

– Мессер Джокондо питает к вам любовь… Это заметно… – Леонардо был тронут её вспышкой доверительности.

– Но не я… Однако же, будучи воспитанной в правилах нравственности, я научена ценить и уважать супруга вопреки своим чувствам.

– Человек одинок, донна Лиза, Он рождается один и умирает один. Всё остальное приходит и уходит. Мечты. Опыт. Привязанности. Попутчики в определённые моменты жизни. Разочарование…

– Всегда один, – задумчиво повторила она, отвернув голову и остановив тоскливый взгляд на одной точке на стекле в оконной раме… – Вот и вы тоже один.

Одинокая жизнь достойна такого мудреца, как вы, маэстро. Но всё же я полагаю, что безбрачие – обет и привилегия тех, кто носит сутану.

– Судьба живописца – это судьба странника и бродяги…

– А мне страшно, очень страшно быть одной…

– В то же время мы есть часть всего. Не забывайте об этом, моя донна Лиза!

– «Madonna Lisa»… – медленно и отчётливо повторила она вслед за Леонардо, продолжая думать о чём-то своем.

 – Как забавно! Если проговорить это быстро, то слышится «Мона Лиза». Мне по душе звучанье сей мелодии из ваших уст! Оно – как сама жизнь! – и она показала ему непонятную улыбку. – А, кстати, вы позволите мне взглянуть на портрет, маэстро Леонардо? Почему вы никогда его не показываете, пряча картину от моих глаз? Право же, я не сторонний человек…

– Но это ещё не портрет, донна Лиза…

– Хотела бы заметить, что вы однажды назвали меня Моной Лизой! Так продолжайте же величать меня именно так, когда мы одни! Пусть это будет нашей маленькой тайной! А теперь… теперь дайте мне взглянуть на то, что отняло у вас более двух лет… Я этого жажду всем сердцем… – произнесла она с капризностью ребёнка.

И, не дожидаясь ответа, медленно поднялась со своего кресла и подошла к мольберту, внимательно всматриваясь в черты лица той, что должна была стать её рукотворным образом в исполнении знаменитого маэстро да Винчи.

– Это я? – с пытливостью спросила она, слегка сощурив глаза.

 – Значит, вот так я выгляжу со стороны глазами великого живописца?

– Да… – пробормотал он, растерявшись. – Вам не нравится? Вы сердитесь?

– Неужели я и вправду могу быть такой… – она замялась, словно подбирала нужное слово, – такой… невинной? Мне кажется, я смотрю на женщину, какой хотела бы быть.

Он внимательно рассматривал её лицо, его тонкие черты. В огненных лучах заходящего за окном солнца они представились ему в ином, поразившем его виде.