Трамвай её желания

Глядя ей вслед, Леонардо показалось, что за один лишь этот день Лиза постарела на дюжину лет. Боль тяжелым комом встала в его горле, а грусть неровной морщиной пролегла через лоб, оставляя след уходящего времени…

* * *

– Эй, Зороастро, – громко сказал Салаи, войдя вечером, в отсутствие Леонардо, в мастерскую, – не объясните ли вы мне, отчего эта чудаковатая синьора вот уже третий год околачивается в нашем доме?

– Салаи, ты ведь знаешь, что эта почтенная дама позирует нашему учителю.

– Позирует третий год подряд? Да картина эта давно уже готова! По мне – этой донне Лизе просто нечего делать! Надоел ей муж – вот она и приходит сюда поразвлечь себя умными беседами с маэстро, – злился Салаи.

 – Единственное, что она делает, так только отвлекает нашего Леонардо от заказов, за которые хорошо платят. Вскружила ему голову своими противными вздохами!

– Твоя беда, Салаи, что ты меряешь искусство деньгами! – упрекнул его Зороастро.

– Вечно вы защищаете Леонардо! Ну какое же это искусство? Картина должна радовать зрителя, не так ли говорит маэстро? А эта меня пугает, когда смотрю на неё долго! Иногда мне кажется, что обе – и та, что изображена на картине, и сама живая донна Лиза – с каждым днём становятся все больше похожими на маэстро.

Одни и те же черты лица! Одно выражение глаз и улыбка! Какой-то женский его двойник! А вам самому-то не жутко?

– Вовсе нет, Салаи. Что ты выдумываешь? Мне картина улыбается…

– А мне, в каком бы углу комнаты я ни стоял, куда бы ни спрятался – везде эта дама в чёрном находит меня своими глазами и корчит рожи, – хныкал тот.

– Значит, ты того заслуживаешь, Салаи, – засмеялся Зороастро. – Стань добрее и терпимее.

– Но как можно это вытерпеть, если маэстро всего себя отдает этой дурацкой картине? Да он просто влюбился в эту Лизу и умышленно затягивает работу, чтобы подольше оставаться с ней, а она, в знак благодарности, дразнит его своей улыбкой…

– Ничего-то ты не понимаешь, Салаи, художник ты несостоявшийся! Искусство для маэстро есть наука.

При помощи своего sfumato он стремится сделать больше, чем делал раньше: создать живое лицо, да так воспроизвести все черты, чтобы ими был до конца раскрыт внутренний мир человека.

– Вот именно, Зороастро, человека! А она, я думал, добрая католичка, а оказалось – ну просто сущая ведьма!

– Ты что мелешь, Салаи? В своём ли ты уме?

– В своём, в своём! Посмотрите на неё повнимательней, приглядитесь – всегда в тёмных одеяниях, в длинных юбках.